Возрождение Феникса. Том 1

А вот врагам это, конечно, не нравится, от нашего обаяния они еще больше раздражаются, всем нутром противятся ему, проявляют враждебность и норовят напасть. Вот Павел и сорвался. Агрессия – его способ защититься. Так он доказывает себе, что лучше меня.

- Это ужасная клевета, - холодно говорит Елизавета. – Вы позвали меня выслушивать поклепы на состояние моего сына?

Так их, мама!

Николай Амосов громко кашлянул, будто бы случайно, но в этом «кхе-кхе» звучит поддержка. Наш человек.

- Не для этого, конечно, - Анатолий пытается говорить ровно, быстро глянув на доктора.

– Врачам здесь виднее. Но болезнь вашего сына не помешала ему напасть на моего. Ударить костылем и сломать ему руку. Это уже прямое оскорбление рода Свиридовых. Я требую извинений.

- Конечно же, материальных, - изгибает тонкую золотую бровь Елизавета.

- Это подтвердит искренность ваших намерений, - кивает Анатолий. – Поэтому компенсация будет весомой.

- Не будет, - Елизавета качает головой. – Ваши требования смешны.

- Хотите сказать, что ваш ребенок не ломал руку моему сыну? – Анатолий давит на единственный козырь.

Руку я действительно ломал, солгать мы не вправе, ибо дворяне. Но и прямодушно сказать – да, ломал – глупости подобно. Тогда Анатолий получит аргумент в пользу своих требований, а то, что Виктор с другом устроили Арсению ловушку, будет отрицать и доказать истину мы не сможем.

Прекрасно понимает это и Елизавета. Мама застывает, в ее больших глазах я вижу зов о помощи, и она получает ее.

- Мы хотим сказать, что это Свиридовы с самого начала пытаются оскорбить Беркутовых, - бросаю я резонансное заявление.

– И преуспели в этом. Ваш сын с другом увезли меня на Щучье озеро, избивали, обзывали «одноножкой», а теперь вы требуете за это еще и «извинений».

- Анатолий, это правда? – хмурится Давыдычев.

- Нет, конечно, Юрий, - отмахивается старший Свиридов. Но при этом поджал губы.

- Ага, а на чьей машине тогда меня доставили на озеро? – усмехаюсь. – Прекрасно помню, что ваша «Волга» оснащена видеорегистратором.

Да не одним. Можете показать записи за вчерашний день? Помню, первую оплеуху я получил перед самым бампером.

Повисает тишина. Семейство Свиридовых молчит, мой знакомец с озера сидит бледный как бумага. Глаза бегают, пот бежит по вискам. Похоже, мне свезло. Записи еще не почистили, мальчишка Виктор не вспомнил, как рядом с «Волгой» расквасил Арсению лоб, а потом потащил его на причал. Анатолий смотрит на сына и тоже понимает его оплошность.