Узы крови. Роман Алексея Осадчука

Эрик Жюдор немного поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и, улыбнувшись, произнес:

— Конечно-конечно, шевалье! Я все понимаю. Мое дело много времени не отнимет. Я пришел к вам с деловым предложением.

— Я вас внимательно слушаю.

— Я хочу предложить вам выкупить ваш собственный вексель.

— Мой вексель? — удивился я.

— Все верно, — кивнул ростовщик и выложил на столешницу свиток. — Прошу…

Я развернул его и быстро просмотрел документ с моей подписью. А также на всякий случай просканировал магические чернила. Все верно.

Это тот самый вексель, который я выдал господину Молле на пять с половиной сотен серебряных крон в качестве оплаты за покупку особняка.

Хм… Вероятно, господин Молле решил избавиться от векселя, продав его ростовщику. В принципе я его понимаю. Ближайший филиал банка Краонов, где хранятся мои сбережения, находится в Сардане. И до него еще нужно добраться. И если учесть, что на дорогах сейчас неспокойно, Молле предпочел продать вексель ростовщику, который сидит под боком. Любопытно, за сколько он его продал?

— И сколько вы за него хотите? — спросил я, возвращая свиток.

— Ну как же? — вполне искренне удивился Эрик Жюдор. — В векселе все указано. Пятьсот пятьдесят серебряных крон.

Я медленно встал с кресла и подошел к окну. На заднем дворе особняка я увидел сидящих на скамье и о чем-то беседующих Жака и Тео Венсана.

Последний, как я и обещал, месяц назад встал на ноги и уже потихоньку начал ходить, опираясь на массивную трость. Я помню счастливые взгляды Венсана и его жены, бросаемые на меня, когда он впервые поднялся с постели.

В тот день я понял, что в моей жизни появились еще двое преданных мне людей.

После знакомства Жак и лейтенант очень быстро нашли общий язык. Оказалось, что много лет назад они даже участвовали в одном сражении против северян, правда, Жак служил в пехоте, а Венсан —в кавалерии. Сейчас эти двое, перебрасываясь короткими фразами, следили за тренирующимися парнями. Стоит ли упоминать, что с появлением еще одного ветерана тренировки стали более интенсивными?

На моих губах мелькнула мгновенная улыбка, которую я тут же спрятал под маску безразличия.

Обернувшись, я снова сел за стол и произнес:

— Я дам вам за этот вексель три сотни серебряных крон.

После того, как фон Гольц продал наши трофеи мэтру Жакобу, у меня появились наличные. В нижнем ящике моего стола сейчас лежало четыре кошеля по две сотни крон в каждом.

Информация о том, что мы вернулись с трофеями все-таки, просочилась в народ.