На краю чужого мира

Шаг, второй, и клинок бьёт точно в центр татуировки там, где у человека сердце. Тварь дёрнулась, её тело скрутила предсмертная судорога. С противным скрежетом она загребла лапой с внушительными когтями горсть покрытых мхом и кровью камней, и испустила дух. И тут всё кончилось, густой непроглядный туман стал расползаться в клочья. Прошло десяток секунд, и вот уже обычная привычная лёгкая дымка, за спиной в полусотне метров караван.

- Э-ге-гей, - раздался спустя мгновение слитный ор.

- Ваше сиятельство, - это, соскочивший с облучка, Матвей со счастливой рожей несётся к нему во весь опор.

А ещё Михаил увидел Мирона. Тот сидел на корточках шагах в двадцати и таращился на боярина с фонарём в одной руке и шпагой в другой. Он хлопнул глазами, потом поднялся и направился к нему.

- Это как вышло-то, Михаил Иванович? - спросил он Бельского. - Помню, покурить вышел. А потом меня позвали из тумана, и я пошёл. Больше ничего не помню.

- Зов, говоришь? - пробормотал Михаил, после чего пнул ногой лапу твари.

- Это что? - вздрогнув, спросил Мирон.

- Похоже, зовун твой, туманник, - пояснил Михаил. - Он этот кисель вешал, и когда подох, мгла развеялась.

- Говорил я всем, - выпалил Матвей, - есть что-то в тумане. А это что? - указал он пальцем на татуировку.

- Похоже, он раньше был человеком, - предположил боярин. - Он явно житель империи. Пальцев у него пять, как у нас с вами, на ногах, правда, срослись.

- Да понятно, что человеком, - ответил старший караванщик, - это я от удивления.

Я даже могу сказать, кем он был. Это Никифор Малинин, служащий третьего отдела географической академии его императорского величества. Он - член экспедиции боярина Платова, сгинувшей сто лет назад. Когда читал досье на пропавших, было там изображение татуировки.

- О, как! - озадачился Михаил. - В общем, Матвей, бери тело за руку и волоки к каравану, с собой возьмём, иначе нам никто не поверит.

- Непременно, ваше сиятельство, - расцвёл караванщик.

Видимо, идея о том, что он был прав, его окрыляла. - Кое-кому в торговой гильдии новости, что пустоши не так уж безжизненны, будут не по нутру. А ведь могли ещё одного человека потерять. Слышь, купец, ты жизнь теперь боярину задолжал.

Мирон ничего не ответил, только таращился на труп туманника. Выглядел купец так, словно его приложили пыльным мешком по голове.

- На, глотни, - протянул свою флягу Матвей.