На краю чужого мира

Так что, хватит покормить и вашего сокола, и зверодухов егерей, и набрать с собой. Три захода с полной нагрузкой штук в сорок они выдержат.

- Хорошие новости, прапорщик, - обрадовался Бельский. - Только наставления надо переписать.

- Надо, - легко согласился Свент, - но руки никак не доходят. Егеря-то, понятно, они всё это знают. Просто вы полный новичок в Духовом мире.

- Может, вина? - предложил Михаил. - Выпьете со мной?

- А давайте, ваше сиятельство, - легко согласился, прапорщик, - по бокальчику, и спать.

- То есть, завтра к вечеру доберёмся?

- Ну, если на переправе через Хорар ничего не случится, то да.

- Сложная переправа?

- Дождей давно не было. То, что сегодня моросило, не считается. Всё должно пройти хорошо. А если на пару дней ливень зарядит, вот тогда мелкая речушка превратится в бурлящий поток, который легко фургон сволочёт.

- А как часто полк отправляет экспедиции в мёртвый город? - пригубив вино, поинтересовался Бельский.

- Пять раз в год, ваше сиятельство, примерно раз в два месяца, - не задумываясь, ответил Свент, - по количеству батальонов. Город, в котором мы ловим духов, огромный, и их там тысячи, всем хватает - и нам, и чужим.

Так, разговаривая, они допили вино, и прапорщик откланялся. Михаил тоже поднялся и отправился в установленную денщиком палатку.

- Торм, где ты всё это берёшь? - глядя на раскладную кровать с нормальным бельём и одеялом, спросил Михаил, подставляя руки под кувшин, чтобы умыться.

- Как где, ваше сиятельство? - удивился тот. - Целый фургон полковник Горецкий выделил под ваше имущество, негоже боярину и офицеру на земле спать.

Михаил только хмыкнул и принялся раздеваться. Вторая кровать, но куда проще, стояла у самого входа, эту Торм приготовил для себя. В метрополии такими привилегиями в походе, в виде денщика, пользовались, разве что полковники да майоры с княжескими титулами, ну про генералов Михаил вообще не говорил, у них ещё пара адъютантов рядом всегда слонялась.

Бельскому нравилось так служить. Несмотря на то, что он последний в фактически разорившемся роду, здесь, в мире аборигенов, он был большой величиной. Конечно, полковник и майор знают, что он не высокого полёта птица, но им не с руки говорить об этом.

Михаил так вымотался в седле (хоть и ехали не быстро), что вырубился, как только его голова коснулась тонкой подушки. Проснулся он от запаха кофе, который каждое утро подавал ему Торм.