На краю чужого мира

Завтра в полдень коллегия.

- Уже знаю, майоры всех четырёх сотен гвардии получили приглашения, так что, тыл у тебя крепкий. Ты, боярин, человек приличный, людям зла не делал, не подставлял, не интриговал, честный служака. Думаю, решение будет в твою пользу. Но вот из гвардии попрут. Если хочешь, замолвлю за тебя словечко, пойдёшь в вольные роты, сразу капитаном.

- Не, наёмничество - это не моё, - покачал головой Михаил. - Но спасибо, Игорь Артемьевич, за участие. Думаю, ждёт меня дорога дальняя, куда ворон костей не заносил.

- И то верно, - согласился Шейн. - Отправят тебя куда-нибудь в глушь к азиатам, и будешь контрабандистов ловить, что дурную траву в империю тащат.

О том, что им очень интересуются, Михаил узнал в обед. Один из надзирателей по секрету шепнул, что на кухне поймали поварёнка, который должен был его отравить. Кто ему отраву дал, не выяснили. Заплатили тому за убийство боярина Бельского пятьсот императорских ассигнаций, что, по меркам столицы, очень приемлемые деньги.

Мальчонку отправили в тайную канцелярию, из которой сразу в суд, а затем на каторгу. Повёлся бесёнок на деньгу, всю жизнь себе сломал.

Обед после таких новостей Михаил ел с опаской, но обошлось. И ужин тоже прошёл нормально, опять подали курицу с картошкой и бокал красного крепкого вина. Несмотря на всё творящееся вокруг него, спал боярин Бельский, словно убитый, как вырубился за час до полуночи, так и проснулся поздним утром, когда завтрак принесли.

Успел он и перекусить, и в порядок себя привести перед коллегией офицерской чести.

На этот раз вели его поверху без всяких кандалов, что говорило, что дело почти решено, и никто даже не рассматривает в умышленном убийстве князя Долгорукова.

- Ну, удачи, - шепнул Шейн, и толкнул тяжёлые створки зала, из-за которых в коридор тут же вырвался гул множества голосов.

Михаил кивнул капитану и шагнул вперёд, глядя по сторонам. Народу в зале было много, человек пятьдесят, почти все высшие офицеры империи.

Присутствовал даже брат самодержца Белоградского, великий князь Георгий Глебович. Он командовал тайной канцелярией. По традиции эту должность занимал кто-то из императорского дома, и имел звание - высший тайный советник, что приравнивалось к армейскому фельдмаршалу.

Бельский, под пристальными взглядами собравшихся, вышел в центр зала и занял место за трибуной, и почти сразу же установилась гробовая тишина.