Пожарский-3

Что-то толкнуло её взять кисть и вывести над кроватью то послание, хотя Момоко как всегда нетерпеливо покрикивала от входной двери. Сатоми видела, как её единственный мужчина стоит рядом – только спустя несколько часов – и хмуро смотрит на надпись.

Пламя жадно лизало прутик. Одна из веточек, потоньше, прогорела и упала в костёр пепельным кусочком, оставив после себя лишь обугленный пенёчек. Зато загорелась следующая, пониже.

– Я видела. Я рожу сына и отдам ему всю свою силу. До капли.

– Сатоми, что за бред? – раздражённо спросила Момоко.

– Зачем всю? Какой смысл?

Ответ был таков, что Момоко мгновенно забыла о том, что только что злилась.

– Я умру при родах. Я вижу это совершенно отчётливо. Поэтому, чем метать искры из глаз, думай: как будешь его воспитывать. Всё-таки он должен стать величайшим императором Ниппон-кокку в истории.

Потом они снова погрузились на встревоженного Хэби. Момоко непривычно молчала. Сатоми молчала тоже. Её занимали сложные мысли.

Сегодня – там, на площади, с трудом подняв веки, потому что даже для этого приходилось превозмогать чудовищную боль, она увидела, как Кузьма превратился в меч.

В тот самый, великий и легендарный меч.

И теперь она думала, как рассказать об этом сыну, чтобы не поколебать его разум. Написать письмо? Надёжнее всего будет оставить его Хэби, вот уж у кого сложнее всего что-нибудь отобрать. Но, всё-таки, нужно ли? Да, это честный жест. Но принесёт ли он пользу? Сатоми продолжала терзаться сомнениями.

А ВЫ НЕ ЖДАЛИ НАС, А МЫ... НУ, ДОПУСТИМ, ПРИЕХАЛИ

Всё-таки дом в Засечине был большой.

За прошедшие недели его как следует привели в порядок, и разместились мы вполне успешно, только что палаты были не каменные, а деревянные. С другой стороны – дышать легче! Обратно плюс.

Управляющие расстарались, организовав в господском крыле даже галерейку с зимним садом. Эта галерейка вызывала у меня, Кузьмы и Горыныча некоторую тревогу – а ну как нападать на нас начнут? Размолотят ведь вдребезги все старания. Горыныч немедленно заявил, что завтра же – нет, сегодня же! – займётся страховочными заклинаниями и всяческими укреплениями.

– Ты тогда уж и от огня пройдись, – попросил я его, – у тебя это сильно хорошо получается. И дом, и пристройки, и особенно – склады. Ежли к нам голод движется, бить будут по больному. Запасы пожгут – народец ведь запаникует, а нам...

– Этого не надоть! – хором, как кхитайскую мантру, повторили Змей с Кузьмой.

– Поставлю защиту, – сурово пообещал Горыныч, – не переживай.