Пожарский-3

Да уж, я бы тоже за детей переживал, когда вас по два-три раза на неделю вырезать идут.

– А и переведу. Федя, подбери им деревню, где дома уж восстановлены, да пусть собираются. Завтра и переведём. А в Замятино, – я повернулся к полководцу Чжану, ожидавшему моего решения, – ещё сотню бойцов отправь. Пусть в засаде посидят, авось, ещё пару ватаг вычистят, всё вокруг Москвы спокойнее будет.

10. И ПЕРО

РАЗВЕДКА

На следующий день Кузьма снова отправился собирать информацию. Мы с Горынычем в четыре руки смастерили ему личину Гришки Бадана, высадили Кузю на окраине Москвы, откуда он пробрался до названного Баданом кабака.

В качестве вещественных доказательств полного уничтожения жителей посёлка Кузьма тащил с собой полмешка отрубленных у тех же наёмников пальцев.

Я, честно говоря, думал, что платить наёмникам никто не собирается, но всё обстояло ещё затейливее.

Кузьма заказал кружку самого вонючего местного пойла и устроился в тёмном углу. Через некоторое время к нему подсели двое хмурых типов.

Тот, что покрупнее только молчал, разговаривал худой, похожий на недовольного хорька:

– Ну и чё ты тут расселся? Сказано было, как подходить?

– Не знаю, как там было сказано. Спасибо, у меня хоть со страху память не отшибло, место припомнил.

– Старшие где? – кисло спросил хорёк.

– А всё, нету! – «Гришка» с бандитским подвывертом развёл руками. – Были да сплыли. Кого узкоглазые глиняшки порешили, кого крестьяне на вилы подняли. Четверо в корчме лежат, меня ждут.

Как вы со мной честь по чести расплатитесь – сразу лекарства закуплю и к ним метнусь, здоровье ребяткам поправлять, – «бандит» откинулся на спинку лавки, в руке его невесть откуда появился ножик, которым он начал виртуозно крутить, проворачивая между пальцами и выписывая всяческие кренделя. – Дело сделано, живых нет. Всё пожгли, головёшки раскидали.

Хорёк пожевал губами:

– Доказательства уничтожения деревни где?

– А вот! – «Гришка» покосился на куль, стоящий у него под боком.

– Туда глянь.

Громила тяжело поднялся и расшнуровал мешок. Посмотрел. Что-то шепнул на ухо хорьку.

– Пальцы?!.. – перекосился тот.

– А чё я вам должен был принести? Сердца вырезанные? Так с них кровь сильнее льёт, да и заваниваются они быстрее, подозрительно. Сверху – мужицкие, пониже поковыряй – там бабьи начинаются. А на дне – детские.

Брехал с уверенностью – в кабаке из мешка вываливать, что ли, будут?

– Ладно, оставь! – брезгливо скривился хорёк.