Пожарский-3

Это случится и с предателем, и со всей его семьёй. Я не шучу.

– Скажите, господин князь, – Славус задал вопрос, кажется, единственно ради того, чтобы сгладить неловкость и заполнить повисшую паузу. – А в чём состоит ваш долг перед князем Пожарским?

– Он не дал мне своевременно умереть, – острозубо улыбнулся Токомерий.

– Может быть, несвоевременно?

– Нет, именно так, как я сказал.

Я вздохнул. А всё потому что я – дурак...

НАДО, КРОВЬ ИЗ НОСУ!

820 лет назад

Когда все радовались, что война с Марварид окончена, пели, пили и принимали незаслуженные награды, мне каким-то образом перепало от Рюрика обещание получить кусок земли в пределах Москвы – в благодарность за спасение Кремля, в том числе.

Обещал Рюрик, обнимая пьяненького по случаю назначения Московским князем Данилу (теперь уже, понятное дело, Московского), и Данила согласно кивал. Нет бы мне сразу кусок отчекрыжить, по свежим следам! Куда там! Я решил, что сейчас мне недосуг, и что потом успеется, а когда созрел, Данила уж настолько врос в трон, что просто так обещания выполнять не хотел и начал ставить дурацкие условия.

Чтоб вы понимали, хотел Данила ни много ни мало – жар-птицу!

Хорошо известная мне жар-птица сидела в саду Атласского царя. Сами понимаете, учитывая, что мы там устроили, воруя молодильные яблоки – не вариант.

– Говорят, у Токомерия Валашского жар-птица есть, – задумчиво сказал Кош, к которому я пришёл за советом.

Сидели мы у Коша в Ольхонской лечебнице – только не в новом здании с несколькими корпусами, лабораторией и исследовательским институтом, а в его главном доме, с которого всё началось – в деревянной рубленой избе из двухохватных лиственниц, которую Кош лично сложил на высоком скалистом берегу под ходульными деревьями. Точнее, рядом с домом, под толстенной, гнутой всеми ветрами лиственницей.

Здесь было удивительно спокойно. Ощущение силы, простора, чистоты и... не знаю – первобытности, что ли? От Байкала мощным потоком шла энергия. Здесь всегда, совершенно автоматически, пропадала боевая ярость, и я даже перестал злиться на надутого Данилу.

– Эх, хорошо тут! – благодушно поделился я с Кошем ощущениями. – Вот правда – хорошо. Даже князя Московского в деревянного голема превращать не хочется.