Аристократ на отдыхе. Том седьмой

Мальчик показал рукой на соседний дом.

— Сосед все время за нами следит. Как придет со службы, так сразу залезает на чердак и смотрит.

— Что ты выдумываешь, Василий? — укоризненно сказал сыну отец Иннокентий.

— Ничего я не выдумываю. Он и сейчас смотрит. Вот!

И точно — в чердачном окне соседнего дома снова что-то блеснуло.

Похоже, этот Яков Пермяков очень любопытен.

— Я поговорю с вашим соседом, — решил я. — Так что насчет кальвадоса, отец Иннокентий?

Мы вошли в дом.

— Матушка, накрой на стол, — ласково сказал отец Иннокентий жене.

— А я пока в погреб спущусь за кальвадосом. Стоит у меня там один старый бочонок — берег для особого случая.

Я дождался, когда за священником закроется дверь погреба и спросил его жену:

— Что не так с этим учителем музыки?

Губы женщины задрожали, она отвернулась к окну и ничего не ответила.

Времени у меня было немного — отец Иннокентий скоро вернется. А продолжать расспросы при нем я не хотел. Поэтому решил вести разговор напрямую.

— Я взялся разыскать демона, который пропал из аномалии.

Это серьезное дело, и найти его надо как можно скорее.

— Илья Петрович здесь ни при чем, — тихо сказала жена священника, не поворачиваясь ко мне.

— Просто расскажите мне все, — предложил я. — Отец Иннокентий ничего не узнает, даю вам слово.

Елена повернулась ко мне.

— Между мной и Ильей Петровичем никогда ничего не было. — горячо сказала она. — Вы мне верите?

— Верю, — нетерпеливо кивнул я. — В любом случае, это меня не касается.

Зачем он выходил в ваш сад?

— Он хотел сочинить музыку, — объяснила женщина. — Такую, чтобы она трогала не только людей, но и демонов.

— Зачем? — уточнил я.

— Он мечтал прославиться. Хотел, чтобы о нем говорили во всей Империи.

— А зачем он вам об этом рассказал?

— Я тоже когда-то интересовалась музыкой, пока не вышла замуж. Илья Петрович об этом знал. Холмск — маленький городок, здесь все друг друга знают.

— Это вы предложили Резникову учить ваших детей?

— Да, — кивнула Елена.

— Он… он так беден, вы не представляете. И очень талантлив. Я просто хотела ему помочь, поддержать.

— И как, получилось у него сочинить свою музыку?

— Да. Он придумал тему и даже наиграл ее мне. Она такая странная, от нее мурашки бегут по коже. А у Ильи Петровича прямо горели глаза.

— И он захотел пройти в аномалию, чтобы сыграть свою музыку Авессалому?

— Да. Он просил у меня разрешения. Я сказала, что спрошу у мужа, как только выберу подходящее время.