Темный ратник. Факультет. Том 3

Я бы не назвал девушку красавицей. Она внушала опасение. Скорее всего, это и была одна из помощниц Фонтея, его медсестра.

— Значит, небула? — зачем-то уточнил я у неё.

Девушка кивнула.

— Да, это задумка шефа, чтобы пациентов не беспокоили. К нам частенько заходят без приглашения. Вот вы, например. Я долго за вами наблюдала. Вы находитесь в сильном нервном напряжении и…

— А где адами Фонтей? — перебил я её: про своё нервное напряжение я и без неё знал.

— Шеф только что проводил родителей одной из учениц, а сейчас готовит заклинательные свечи для тяжёлого пациента, координатора Рубрума.

— Для Буфа?

— Да, для адами Такеса. Он очень плох. Шефу приходится постоянно использовать новые заклинательные свечи. Он уже пятую сменил. Были опасения насчёт его состояния, но сейчас мы уверены, что адами Такес выживет.

И тут впервые за последнюю пару часов я испытал другую эмоцию, кроме ненависти. Внутреннее облегчение, даже радость.

— Значит, Буф выживет?

Девушка посмотрела на меня, как на тупого, не понимающего с первого раза.

— Ну конечно, выживет. А теперь пройдёмте. Возможно, шеф уже освободился.

Она направилась к коридорной стене.

Там стояла распахнутой дверь, которой я до этого не заметил, хотя только что проходил мимо.

Мы вошли в просторный зал с витражами, и я его сразу узнал, потому что уже был тут, когда только очнулся после вступительного экзамена.

Ряд кроватей с зелёными покрывалами, рядом с ними — тумбы с деревянными треногами и трубками-лампами (те самые заклинательные свечи), а также уже знакомая мне ширма, за которой я переодевался.

Фонтей, сгорбившись, склонился над одной из тумб.

Его шапка-шлем была сдвинута на макушку и напоминала вторую голову. Маг-джадуг шептал на свечу и будто нас даже не заметил, ни меня, ни помощницу.

Медсестра кивнула мне и вышла, а я остался у порога, но как только собрался сделать шаг, Фонтей пробормотал, не оборачиваясь и не отвлекаясь от своего занятия:

— Постойте там, адами Нобу. У вас слишком сильная аура, да ещё и вибрации.

Я открыл рот, чтобы спросить, сколько мне ждать, но Фонтей снова пробормотал:

— И помолчите. Говорю же, вы мне всё испортите.

Пришлось закрыть рот и остаться на месте.

Фонтей ещё с минуту шептал на свечу. Трубка на треноге то мерцала, то снова гасла, а потом опять наполнялась светом.

Наконец сварщик выпрямился, ещё раз оглядел свечу, теперь мерцающую ровно, и обернулся.