#Бояръ-Аниме. Романов. Том 16

Полагаю, ваше величество, вы и не знали, что ваш сын — Хранитель, да к тому же собирается моими руками освободить себе путь к престолу, как это сделал Лоренцо, нынешний король Испании?

Я остановился перед дверьми, за которыми меня уже ждал отряд гвардейцев, одетых в боевую броню. Но входить не стал.

— У меня есть доказательства этого заговора, ваше величество, — произнес я размеренно. — И если вы пожелаете, я вам их предоставлю. Я жду вашего ответа.

По камерам я видел, что король смотрит на сына слишком внимательно и подозрительно.

Если бы я на самом деле не знал планов Йонаса, предположил бы, что его величество крайне недоволен сыном.

— Я слушаю тебя, князь, — ответил мне король, подняв глаза к камере под потолком. — Откройте двери.

Глава 3

Толпа придворных отхлынула прочь, расступаясь передо мной. Забавно, но в глазах норвежских аристократов я не видел ничего, кроме животного ужаса. О том, чтобы прикрыть своего монарха от вторгнувшегося во дворец страны русского князя, они и не помышляли.

На лицах благородных потомков викингов читалась готовность бежать, но не драться.

Боялись и гвардейцы, но эти ребята хотя бы держали себя в руках, и за опущенными забралами шлемов мной прекрасно угадывалась готовность вступить в неравный бой. Там, где аристократы впадали в ступор от страха, гвардейцы были готовы грызть собственный воротник, как их предки в древности — щиты. Боевая броня собственного производства Норвегии имела минимум компьютерных технологий, опираясь в большей степени на механику.

«Оракул» смог бы погасить связь у гвардейцев, вырубить индикацию состояния доспеха, но повлиять на боевые качества уже не получилось бы.

Я прошел под конвоем гвардии и спокойно поднял забрало, когда до его величества Харальда оставалось не больше десяти метров. Хранитель Йонас стоял за левым плечом отца, но теперь его окружила охрана короля Норвегии. Не иначе как на случай, если принц действительно окажется замешан в попытку захвата власти.

— Ваше величество, — вежливо наклонив голову, произнес я.

— Не скажу, что рад тебе, князь Романов, — холодно произнес король Норвегии, глядя на меня с плохо скрываемой злостью. — Ты ворвался в мой дом, убивал моих людей, а теперь обвиняешь моего сына в попытке переворота. Скажи мне, почему я не должен тебя убить прямо сейчас?

Я склонил голову набок.

Сейчас на меня работала моя репутация. Да, я прославился как головорез, для которого нет никаких авторитетов, кроме государя Русского царства.