СССР 2010 Жить стало лучше, жить стало веселее!

— Я думала, тебе не понравилось! Ты даже ни разу на репетиции не бы-ы-ы-ыл!

— Лен, ты это… ты чего?! — я от неожиданности опешил и застыл, не зная, что делать, за что хвататься. К такому меня жизнь не готовила. Никогда не умел успокаивать женщин. — Да всё мне понравилось! Я и на репетиции не ходил, потому что ничего в этом не понимаю. Думал, что вы сами сделаете как положено. И ведь получилось. Лен, не реви а? Ну хочешь, тресни меня по башке, что ли! Я чурбан бесчувственный, балбес, что поделать-то.

— Нагнись, — хлюпанье вроде стало меньше, так что я тут же выполнил просьбу.

И снова опешил, когда вместо удара меня поцеловали, прямо в губы и погладили по голове. — Точно балбес. Но хороший. Спасибо, что верил в меня больше, чем я сама.

— Дурында ты, — я улыбнулся и взъерошил девушке волосы, облегчённо выдохнув и радуясь, что опасность истерики отступила. — А ещё меня балбесом называешь. Ты же настоящий талант, я бы даже сказал, гений. Тебе не самокопанием заниматься надо, а творчеством.

Станешь великим композитором. Будешь концерты давать в «Ла Скала» и прочих «Гранье». Надо, кстати, у тебя автограф взять, буду потом внукам хвастаться, что с самой Зосимовой в одном классе учился.

— Ты правда так считаешь? — на меня уставились огромные глаза а-ля кот из Шрека, буквально молящие, чтобы я сказал «да». — Думаешь, у меня талант?

— Слушай, — я тяжело вздохнул. — Я тебе так скажу, если ты бездарность, значит, на этой планете талантливых людей нет вообще. Так что выше нос и больше уверенности в себе.

И не бзди, у тебя всё получится!

— Фу, Сёма! — меня стукнули по плечу, — Взял и в конце всё опошлил! Вот не можешь ты по-нормальному!

— Ну извини, детка, я такой, какой есть, — я театрально развёл руки, потому что видел, что Лена не злится, а выговаривает чисто для порядка, и пропел: — Я ночной хулиган, у меня есть стакан, я похож на маман и я ве-ечно пьян.

— Замолчи! — Зосимова заткнула уши и скривилась так, будто у неё заболели все зубы разом.

— Господи, это хуже, чем пенопластом по стеклу! Вот скажи как, как ты можешь писать такие тексты и при этом абсолютно слуха не иметь?!!

— Запросто, — я поджал плечами. — Бах вон вообще глухим был, и ничего. Его музыку до сих пор играют. Кстати, ты где живёшь-то? А то я как-то раньше не интересовался.

— Тут недалеко, — махнула рукой Лена. — На жилмассиве.

— А чего в девяносто вторую не пошла учиться? — удивился я. — Вроде ваш микрорайон к ней относится.