Кротовский, побойтесь бога

Выйдя из резиденции, сели в машину Евы. Причем я за рулём, как положено охраннику. Ехать пришлось довольно далеко до постоялого двора за пределами города.

– Поближе к центру они не могли место выбрать? – спрашиваю у Евы.

– Кротовский, это криминал, а не высший свет общества. Места выбирают подальше от полиции, поближе к лесу. К тому же этот постоялый двор стоит на пересечении дорог. Здесь проходят контрабандные пути.

Припарковал машину на заднем дворе, где уже стояли полтора десятка легковых машин. Какой-то подозрительный ухарь смерил нас цепким подозревающим взглядом, но пропустил, приоткрыв дверь черного хода.

Он же кивком указал свободное место за длинным столом. За столом уже сидело с десяток мужчин и, помимо Евы, еще две женщины. Причем одна очень красивая.

Ева уселась, а я остался стоять позади нее. Непривычное для меня амплуа, но я как-нибудь переживу. Зато из угла я хорошо вижу всех остальных, как сидящих, так и стоящих. Одно неосторожное движение в любом конце комнаты, и я выкину Ныра и Гамлета.

Приход Евы был воспринят сдержанно как само собой разумеющееся. Та красивая женщина только посмотрела на нее оценивающе, но без вызова. Не так, как обычно женщины оценивают конкуренток. Посмотрела и просто отвела взгляд. И только какой-то заросший мужик с маленькими налитыми глазками захотел зацепиться.

– А это что за фифа? – спросил он громко с наездом, – С каких пор сюда открыт вход для залетных?

– Фроим, – мягко ответил очень щуплый человек с очень жёстким взглядом, – Если бы ты хоть изредка оглядывался, что происходит за холкой твоего битюга, ты бы очень удивился.

В городе появляются новые люди.

– За этим столом не может сидеть никаких новых, – прорычал заросший мужик, названный Фроимом.

– Может, Фроим, может, – твердо возразил щуплый, – Персидская княжна в городе недавно, тут я согласен. Но она успела заработать авторитет.

– Это чем же? – Фроим ухмыльнулся похабно.

– Поверь, Фроим, отправит тебя на тот свет, не пошевелив пальчиком.

Мой совет, следи за языком. Княжна имеет выдержку, но всякая выдержка имеет предел.

– Так она мокрушница? – Фроим перестал похабно ухмыляться, но спорить не перестал, – Тогда я тем более не понимаю, почему она сидит за одним столом с фраерами.

Меня начинает забавлять, что этот разговор происходит при полном молчании всех остальных присутствующих. Ева тоже сидит молча, на наезжающего Фроима она даже не смотрит. А раз так, я и подавно молчу.