Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Это уже что-то вроде «полюби меня, потом понравлюсь».

— Государю императору — ура! — с готовностью согласился Джонатан Ливингстон.

— И прекрасный выбор лозунга, — похвалил Витман. — Уверен, что государь император оценит вашу преданность.

— Уже оценил, — проворчал я.

Витман огляделся по сторонам и щёлкнул пальцами, ставя «глушилку». Это простое заклинание позволяло вести беседу, не опасаясь быть услышанным кем-то посторонним.

Мы с Витманом стояли на берегу многострадального пруда. Работники Тайной канцелярии огораживали место прорыва Тьмы жёлтыми лентами в косую чёрную полоску — в точности такими, какие использовала полиция в моём мире.

С той лишь разницей, что я отчего-то был уверен: на эти ленты наложат ещё и магическую защиту. Попасть за ограждение без соответствующей санкции Тайной канцелярии не сумеет никто.

Желающих послушать, о чём говорим мы с Витманом, поблизости не наблюдалось, но я достаточно хорошо знал своего начальника. Он был неисправимым перестраховщиком.

— Его Величество были здесь? — поставив глушилку, спросил Витман.

-Принимали участие в ликвидации прорыва?

— Нет. Мы с моим отрядом управились сами.

— Вот как? Странно. Я полагал, что Его величество будут лично приглядывать за великим князем...

— Так и было, — кивнул я. — Только в этот раз великий князь не имел отношения к прорыву.

Витман нахмурился:

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я дважды наблюдал прорывы Тьмы в моменты, когда вратами был великий князь. И в этот раз поначалу тоже решил, что происходящее — дело его рук. Тем более, что и повод был.

..

— Повод? — переспросил Витман.

— Борис Александрович имел неосторожность засмотреться на сокурсницу, — пояснил я. — Точнее, на отдельные её детали.

— Особо выдающиеся, я полагаю? — хмыкнул Витман.

— Именно. — Я припомнил «детали» в подробностях и подумал, что интерес Бориса вполне обоснован. — И чёрт бы с этим — но визуального контакта Его высочеству показалось мало. Он решил пощупать интересующий предмет руками.

Витман укоризненно поцокал языком:

— Ай-яй-яй! Ох уж эти дети.

Всё бы им руками трогать.

— Увы. А однокурсница, очевидно, не распознала в Борисе Александровиче наследника российского престола.

— Неудивительно. Прежде цесаревич почти не показывался на людях. Даже фотографии в газетах появлялись редко...

— В общем, сокурсница подняла визг, — закончил я, — и влепила Его высочеству пощёчину. Тут-то оно и началось.

— Прорыв?

— Да.

— Но, тем не менее, вы настаиваете, что цесаревич не при чём?

— Настаиваю, — кивнул я.