Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Витман мне сказал.

— И не думай, что я поеду туда с удовольствием...

— Вот как, — хмыкнул я. — А я уж решил, что будешь рада от меня избавиться.

— Ты невыносим, Барятинский! — Кристина топнула ногой.

— Что поделать. Потерпи, недолго осталось. — Я привлёк Кристину к себе и прошептал на ухо: — В полночь, там же. На чёрной лестнице.

— А что ты будешь делать, если я не приду? — прищурилась Кристина.

Я пожал плечами:

— Отправлюсь на свидание с более сговорчивой девушкой, разумеется. Не скучать же одному.

— Нахал, — только и вздохнула Кристина.

***

— Государю императору — ура!

— Отстань.

— Государю императору — ура!

— Отстань, я сказал!

Я подёргал кожаный собачий поводок за тот его конец, который привязал к ножке стола в своей комнате.

Поводок, как и обещал, принёс Гаврила. «Дядьки», обслуживающие жилой корпус, были главным источником контрабанды любого рода. На территории академии, несмотря на то, что обучались здесь отпрыски самых знатных и уважаемых аристократических родов Империи, порядки были строгие.

Академического устава придерживались с незапамятных времён.

Нам, например, категорически запрещалось:

— курить,

— употреблять алкоголь,

— читать книги, газеты и журналы фривольного содержания;

— иметь в распоряжении какие-то личные вещи — помимо тех, что были перечислены в специальном реестре;

— девушкам запрещалось пользоваться косметикой — ну, и так далее.

Учебниками, канцелярскими принадлежностями, одеждой (от нижнего белья до зимних сапог и шинелей), и даже предметами личной гигиены нас снабжала академия.

Предполагалось, что всё необходимое у нас есть. Но, конечно, плох был тот курсант, который уже в начале первого курса не додумывался, как раздобыть то, что ему действительно было необходимо до зарезу.

Пару бутылок рома, чтобы отпраздновать день рождения, например. Или флакончик духов в подарок симпатичной сокурснице... «Дядьки», юридически подчиняющиеся академическому начальству, а по факту — нам, беспрепятственно попадающие на территорию академии и так же беспрепятственно её покидающие, были просто идеальными контрабандистами.

Я догадывался, что ректору Калиновскому известно об этих махинациях многое, если не всё. Но он, как мудрый педагог, занимающийся воспитанием юных аристократов не первый десяток лет, контролировал прежде всего формальное соблюдение правил. Грубо говоря, до тех пор, пока на территории академии на глаза преподавателям и наставникам не попадались выпивающие или курящие курсанты, считалось, что таковых тут нет.