Князь Барятинский. Второй курс. Новое оружие

Как по мне — исключительно здравый подход, экономящий преподавательскому составу массу сил и нервов.

Ну, и вообще — если при том расписании, по которому мы тут занимаемся, после отбоя у кого-то ещё остаются силы на то, чтобы выпивать, выносливости таких курсантов только позавидовать остаётся. Крепка российская аристократическая молодежь, родителям впору гордиться...

— Не сбегит, ваше сиятельство? — опасливо глядя на Джонатана, спросил Гаврила.

Он переминался с ноги на ногу в дверях моей комнаты. Наблюдал за тем, как я переругиваюсь с фамильяром и привязываю поводок к ножке парты, за которой полагалось делать домашние задания.

Парта была сработана из морёного дуба — как и вся мебель в комнате. На обстановке как учебных, так и жилых корпусов академическое начальство не экономило. Понимало, что в большинстве своем здешние обитатели привыкли к высокому, а отдельные персоны — к очень высокому уровню жизни.

— Ежели чего, я вот ещё притащил, — Гаврила показал мне цепь — звонко брякнувшую звеньями. — У соседа одолжил, он на такую кобеля во дворе сажает.

— Государю императору — ура! — возмущенно заорал на Гаврилу Джонатан.

— Не, — покачал головой я. — Цепь не годится. Звенеть будет, спать никому не даст.

Наши комнаты в жилом корпусе, за тесноту прозванные «кельями», отделялись друг от друга и от общего коридора перегородками — которые не доходили до потолка на приличное расстояние. Оставалось где-то с полметра.

Курсанты этим охотно пользовались: взобравшись на перегородку, болтали с соседями, многие таким образом ходили друг к другу «в гости» — напрочь игнорируя двери.

Голова моего соседа Мишеля, например, поднималась над нашей перегородкой с завидным постоянством. И всё бы ничего, если бы не слышимость.

Мы невольно были в курсе всего, что происходит у соседей и в коридоре. Одним из первых бытовых заклинаний, которое постигали дворянские дети в стенах академии, была так называемая подушка — помогающая изолировать помещение от посторонних звуков.

Я о существовании этой техники знал, но никогда ей не пользовался.

Привык быть настороже. А такая ерунда, как чей-то трёп или храп, мне сроду засыпать не мешали. Я, в отличие от своих однокашников, рос не во дворце и не в дворянской усадьбе. Если мне нужно было отключиться от окружающих звуков, проделывал это без всякой магии.

Но я — это я. Я — белый маг десятого уровня, «подушку» при необходимости продержал бы хоть неделю. У большинства же моих однокашников способностей хватало едва ли на пару часов.