Пожарский-2

– Слово моё, Фёдор: всё должно работать как следует и меня не колыхать! Если потребно – ещё людей найми, без избытка, но и без недостачи.

– Тут, ваша светлость, сложность ещё в чём: все имения в разных уездах находятся, одного управляющего никак не поставить. Зато большие. Тут и разные хозяйственные угодья, и заводики числятся. По-хорошему, ехать надо своими глазами посмотреть да проверить.

– Думай, Федя, у тебя голова большая. Если всё сложится, в следующую пятницу с вечера и двинем.

С обзорным, так сказать, визитом.

– По Суздальским землям у меня сомнения большие.

– Что, опасаешься, как бы не обчистили нас?

– Да людей бы тихой сапой с земли не вывели.

– Проверим. Если что, я ж и повторный счёт могу предъявить. Теперь вот что. Супружница твоя рассказывала, что мы в госпиталь приходили?

– Очень сдержанно.

– А вот зря. Пусть с тобой поговорит, пока нигде на сторону не высказалась. Далее хочу сказать: мысль моя по поводу флигеля укрепилась, будем приёмную делать.

Как только в большой дом переезжаем – тут незамедлительно пусть работы начнут. И пару палат для лежачих организуют, коек на десять. Платить за приём Ирине я лично буду, вдвое против того жалованья, что она в госпитале получает. Спросишь у неё, какие вещи для больнички прикупить надо – всё обеспечь в лучшем виде.

– Слушаю, ваша светлость.

– И вот ещё что. Выясни мне про камнерезные мастерские. Фигуры нужны из чего-нибудь прочного – гранита, что ли.

Крупные, в настоящий размер или даже больше – львы, волки и прочие звери хищные, можно монстров и тварей сказочных. Если готовое есть – я бы посмотрел. И заказать кое-что хочу.

– Завтра же сделаем.

– Да работников поторопи, хочу уже в большой дом переехать.

Неуютно как-то становится, а там всё-таки древние охранные щиты ещё живы.

Я отпустил управляющего, и сели мы ужинать. Кузя хвастался, как он сегодня хвост старому сопернику прищемил, а я всё крутил: на какую же большую фигуру Экскалибур затачивали? Выходит, есть кто-то, кого простым оружием не возьмёшь? А тут – так неожиданно Кузенька-сынок подвернулся и выскочку альвийского поломал.

Какая незадача. Я усмехнулся, и тут Пахом меня спросил:

– Митька, а чего это Кузьма тебя батей кличет?

Кузя чуть плюшкой не подавился. Спалился где-то всё-таки! Так я и знал, что забудет...