Пришествие князя тьмы

Действительно, колоритный дядька — как есть матерый волк. Такой, небось, одной левой целый отряд положит, ещё и добавки попросит. Мне определенно нравился этот тип — уж больно он своей несгибаемостью и прямотой напоминал лучших бойцов инферно. Пожалуй, стоит к нему присмотреться на досуге.

Наше перешептывание прервала громкая команда. Церемония начиналась! Мы подобрались и обратились в слух. Ректор поднялся из кресла, откашлялся и произнёс краткую, но прочувствованную речь о важности сегодняшнего события. Дескать, персты — это не просто слуги и помощники, а верные товарищи мага на всю жизнь и бла-бла-бла…

Я тихонько зевнул в кулак, борясь с одолевающей сонливостью.

Эти пафосные речи всегда навевали на меня тоску — что в Аду, что в мире смертных. И вот, стоило мне на миг прикрыть глаза, как раздались дружные аплодисменты. Никак, закончил ректор свою пространную оду во славу перстов?

Я встрепенулся и уставился на сцену. Там как раз выстраивалась в ряд группа претендентов на роль счастливых обладателей.

Все как на подбор — статные, подтянутые, в глазах ожидание вперемешку с превосходством. Ишь, расфуфырились, пижоны академические!

— Ну всё, Вань, сейчас и наш черед настанет! — взволнованно прошептал малец рядом, подаваясь вперёд. — Погодь, вот выведут перстов-то — живо увидишь, кто тебе дестанется. Лишь бы не совсем уж завалящий достался, а то я слышал, как Шереметьев со свитой над тобой потешались.

Двери в дальнем конце зала распахнулись, и на сцену понурой вереницей вступила группа перстов.

Однако вместо ожидаемого разнообразия и магического величия моему взору предстало весьма удручающее зрелище. Большинство перстов выглядели измученными, сломленными, едва волочащими ноги. Раскосые черты лиц и характерный разрез глаз выдавали в них пленных степняков, насильно обращенных в послушных марионеток для нужд империи.

От некоторых несчастных исходила зловещая некротическая аура, словно сама смерть наложила на них свою печать. Они брели, опустив головы и потухшим взглядом уставившись в пол, казалось, давно смирившись со своей незавидной участью.

И лишь один перст резко контрастировал с общей массой. Тот самый светловолосый верзила, который прежде сверлил меня пристальным взглядом, и сейчас не сводил с меня пронзительных голубых глаз. Его поза, осанка — все выдавало несгибаемую волю и превосходство над окружающими. Он явно считал себя лучшим из лучших и ожидал, что именно его изберут первым номером.

И тут меня словно громом поразило.