Пришествие князя тьмы

Тут некротики нет, а если и есть то старая и слабая! Нет, полагаться придется исключительно на собственную демоническую силу и отточенное мастерство телекинеза.

Опасаться стоит лишь собственного гнева — как бы он не затмил разум в пылу сражения! Выпустить джинна истинной сущности наружу на глазах у всего честного народа будет равносильно полному провалу. От такого конфуза не отмоешься и за сто лет. Придется балансировать на острие, но деваться некуда — слишком многое стоит на кону.

С этими мыслями я как раз добрался до деревянного помоста, где шла регистрация участников турнира.

Здесь в очереди томились горожане вперемешку с магическими перстами, горящие желанием помериться силами с академическими выкормышами. Я терпеливо отстоял свою череду и, наконец, очутился перед столом распорядителя.

Помедлив секунду, я размашисто вывел в учетной книге первый попавшийся псевдоним — Яромир Белый. Насколько я помнил из учебников, род Белых некогда славился своей доблестью, но к нынешним временам почти сошел на нет.

Самое то, чтобы не привлекать лишнего внимания к персоне участника.

Разделавшись с формальностями, я поднялся на арену, намереваясь скоротать время до начала турнира в благословенной тени трибун. Увы, желанный покой длился недолго. Внезапно на площадь влетела роскошная карета, запряженная четверкой гарцующих вороных коней. Толпа зевак с воплями шарахнулась в стороны, спасаясь от копыт и колес. Экипаж с грохотом затормозил прямо перед помостом.

Изукрашенная золотом дверца распахнулась и на землю ступил не кто иной, как сам Граф Ростислав Вадимович Шереметьев. Отец моего заклятого врага Дмитрия и по совместительству один из наиболее влиятельных царедворцев. Длинные платиновые волосы графа, достойные лучших красавцев Европы, сияли в лучах солнца. Точеные черты породистого лица излучали неприкрытое высокомерие и презрение к окружающему плебсу.

Я застыл. Вот же сволочь белобрысая! Неужели Димка так испугался поражения, что в панике кинулся за подмогой к влиятельному папеньке? Похоже на то.

Но дальше произошло нечто, повергшее меня в еще больший шок. Шереметьев-старший, небрежно оттолкнув плечом прочих участников, подошел к регистрационной книге и собственноручно вписал туда имя своего отпрыска! А в графе «Перст» жирно вывел одно-единственное слово: «Тугарин».

Тем временем слуги графа с натугой подтащили к арене тяжеленный железный фургон, укрытый плотным брезентом.