Пришествие князя тьмы

Внезапно оковы всеобщего оцепенения были развеяны звонким смешком Ольги. Моя своенравная сестрица прыснула, ловко прикрыв губы тыльной стороной ладошки.

— Господа, похоже, у моего брата не только проснулась магия, но и появилось отменное чувство юмора, — она схватила бокал и подняла его в приветственном жесте, словно мы были давними закадычными приятелями. — Прошу вас, давайте все же перейдем к делу, цель визита у вас все же праздная.

Ольга, извинившись кивком, жестом пригласила гостей пройти в малую гостиную, где уже был накрыт стол для трапезы.

Мы расселись вокруг массивной дубовой столешницы, обитой потертым бархатом багрового оттенка. Проворная Марфа тотчас засуетилась между нами, разливая дымящийся, пряно-душистый чай в чашки старинного фарфорового сервиза с тонкой золотой росписью по ободку. Этот роскошный убор, видимо, был одним из последних уцелевших.

Во время сервировки я заметил, что ни декан, ни его спутник так и не сняли свои перчатки, даже собираясь садиться за стол.

Это вызвало во мне несказанное любопытство, и я не смог удержаться от вопроса:

— Позвольте полюбопытствовать, достопочтенные господа, отчего вы постоянно ходите в перчатках? Мне понятно, что под ними вы скрываете свои метки, но неужели в этом есть нечто предосудительное?

На мой вопрос Морозов откликнулся раскатистым, низким смехом, отчего даже его многочисленные подбородки захлопали в такт.

— Считай, Ванюша, это своего рода причуда владельцев перстов, блажь высшего общества, — похохатывая, проговорил он.

— В кругах знати уже давно повелось ходить с прикрытыми ладонями под перчатками, даже за столом. Позерство, ничего более!

Морозов сделал паузу и бросил на меня испытующий взгляд:

— Но что же это мы, забыли? Давай-ка предъяви нам свою метку, позволь налюбоваться!

С этими словами декан обернулся к экзорцисту, который мгновенно среагировал. Отец Григорий ловким движением извлек из-за пазухи рясы маленькие овальные очки в металлической оправе.

Их толстые выпуклые стекла, казалось, были вытянуты из чистого хрусталя. Водрузив их на переносицу, священнослужитель приготовился рассматривать.

Глубоко вздохнув, я протянул вперед правую руку, демонстрируя метку.

Сумрачный отец Григорий впился в нее жадным, изучающим взглядом. На его челе проступили капельки пота, а грудь тяжело вздымалась.