Пришествие князя тьмы

Морозов же издал протяжный свист, в котором слышалось изумление настоящего знатока:

— Эге, да это же… настоящий брильянт! Я и не думал, что в твоем семействе водились столь могущественные маги, коли тебе так повезло!

Декан повернулся к экзорцисту, его глаза сверкали восхищением:

— Смотри-ка, отец Григорий, видал ли ты когда нечто подобное? Уникальный дар, не иначе!

Священнослужитель лишь крепче стиснул челюсти, не произнеся ни слова. Однако алое сияние из его впалых глазниц разгоралось все ярче.

Декан продолжал восторженно:

— С этой меткой ты сможешь не только обрести контроль над собственным перстом, но и магией до двадцати лет побаловаться. А вот, что за магия теперь в тебе, это загадка! Поистине, кровь царей течет в твоих жилах, Иван!

— Агрипина! — окликнул декан мою матушку, привлекая ее внимание. — Скажи за сына, какая именно магия в нем пробудилась?

Не успела женщина открыть рта, как Ольга перехватила инициативу:

— Он может двигать предметы силой мысли! — выпалила она, бросив на меня быстрый взгляд.

Матушка удрученно кивнула, соглашаясь со словами дочери. Однако вдруг раздался глуховатый, будто из глубины могилы, голос отца Григория:

— Чего-то вы все тут недоговариваете! — прогремел экзорцист, и в его взоре вспыхнуло пламя гнева. — Метка телекинеза иная!

С этими словами он резким движением сдернул черную перчатку с руки и с размаху опустил ладонь на столешницу, заставив подпрыгнуть чашки и блюдца.

— Вот она, печать телекинеза! — прогрохотал он, пристукнув пальцем по столу. — И у любого владеющего этим даром такая же отметина! А твоя, отрок, совсем другое предвещает!

Священник перевел безумный взор на меня, и казалось, алые вспышки вот-вот вырвутся из его зрачков.

— Молись, чтобы эта мерзость не успела проявиться в тебе до двадцати лет! — проскрипел он гробовым шепотом. — А не то, кто знает, какой силой от проклятой бездны она наделит тебя! Бери перста и служи отчизне, вот мой тебе совет! Магия исчезнет, а персты останутся на всю жизнь!

— Ну полно, полно! — замахал руками Морозов, пресекая этот безумный напор.