Пришествие князя тьмы

А пасть, мать ее…

Гигантский Ящер буквально излучал ярость и жажду убийства. Чешуйчатая шкура отливала мертвенным зеленоватым блеском, глаза-плошки полыхали безумием и кровожадностью. Из разинутой зубастой пасти вырывалось зловонное дыхание, от которого тошнило.

Я выпрямился во весь рост и мысленно призвал на помощь демоническую силу. Если теликинез возник сам собой в первый же день моего прибывания в этом теле, то должно быть и другое. Адское пламя забурлило в венах, требуя выхода. Маска на лице раскалилась, глаза вспыхнули багровым заревом.

Пальцы сами собой сложились в древний жест — Коготь Погибели. Ну все, поехали.

— Эй, Тугарин! — прорычал я, обращаясь к змею. — Я явился по твою чешуйчатую задницу. Сдавайся на милость победителя, или я тебя на портмоне пущу!

Ящер взревел так, что задрожали стены ристалища. Узкие зрачки злобно впились в меня, всем своим видом выражая насмешку и презрение. Затем туша стремительно рванула вперед, намереваясь смести меня титаническим ударом.

В последний миг я отпрыгнул в сторону и с силой вскинул руки.

Телекинетический импульс сорвался с пальцев и обрушился на змея невидимой плетью. Удар пришелся точно в глаз. Ошеломленный Тугарин взвыл от боли и отшатнулся, мотая башкой. Я злорадно усмехнулся.

— Что, не понравилось? — процедил я. — Так это только начало.

В этот миг змеиный хвост со свистом рассек воздух, пытаясь размазать меня по доскам. Тысячелетия бывалым воином присподни не подвели — я ушел кувырком и вновь контратаковал. Жесткие импульсы застучали по бронированной шкуре Тугарина, рождая кровавые росчерки.

Монстр взревел пуще прежнего и ринулся в отчаянную атаку.

Судья хотел остановить бой, объявить победителя, но краем глаза я заметил, как его остановил отец Дмитрия!

Я уворачивался и контрил. Теперь мы кружили по арене в смертельном хороводе, обмениваясь ударами. Тугарин полосовал хвостом и щелкал чудовищными челюстями, я же осыпал его градом телекинетических ударов, стремясь достать до уязвимых точек. Рептилия истекала кровью из многочисленных ран, но ярость придавала ей сил.

Увы, и моя защита трещала по швам.

Очередной удар хвоста все-таки достиг цели, впечатав меня в стену ристалища. Люди на трибунах завизжали. В глазах потемнело, дыхание перехватило от боли. Кажется, рёбра треснули. Или того хуже — позвоночник. Но сдаваться я не собирался! Раз обычная телекинетика не берет, придётся задействовать туз в рукаве.

Тугарин торжествующе взревел, занося надо мной лапу с устрашающими когтями.