Пришествие князя тьмы

Его единственный уцелевший глаз пылал безумной яростью и жаждой расправы.

Призвав остатки сил, я чувствовал, как кровь вскипела в жилах, даруя невероятную мощь. В следующий миг мое тело охватила чудовищная трансформация.

Кости затрещали, перестраиваясь. Мышцы вздулись и окрепли, под кожей заклубилась непроглядная тьма. Пальцы удлинились и заострились, превращаясь в смертоносные когти. Лицо вытянулось, глаза вспыхнули, а маска слетела. Я стремительно увеличивался в размерах, разрывая одежду в клочья. Миг — и на месте тщедушного юноши возвышался исполинский монстр, каких еще не видывал этот мир.

Толпа ахнула и отшатнулась в ужасе. Люди вопили и тыкали в меня пальцами, не веря своим глазам. Еще бы, не каждый день увидишь, как хилый перст на глазах превращается в чудовище!

Из трибун для высоких гостей раздался потрясенный голос Дмитрия:

— Что за дьявольщина? Что это за существо? Такого не бывает! Это нечестно!

Я обернулся к нему и расхохотался жутким утробным смехом:

— Ошибаешься! Это вполне честно.

Просто ты не в курсе всех способностей антропоморфов! Поздравляю, теперь видел своими глазами.

С этими словами я прыгнул на ошарашенного Тугарина и впился когтями в его чешуйчатую шкуру. Змей взревел от боли и неожиданности, пытаясь стряхнуть меня. Но куда там! Теперь силы были неравны. Я раздирал его плоть как бумагу, щедро орошая арену черной кровью.

При этом я ощущал, как истерзанное тело самого Тугарина затягивает мои раны. Некротическая энергия хлестала через край, исцеляя повреждения.

Сказочно полезная способность, ничего не скажешь! Вот и пригодилась, спасибо этому миру за такой подгон.

Издав победный рык, я занес когтистую лапу для последнего, смертельного удара. Тугарин беспомощно трепыхался подо мной, истекая кровью. Его единственный уцелевший глаз молил о пощаде, и в этот миг что-то дрогнуло в моей демонической душе. Разве недостаточно он уже настрадался?

Внезапно с трибуны для высоких гостей раздался гневный возглас. Это Граф Ростислав Шереметьев вскочил с места и, потрясая кулаками, закричал:

— Добей его! Слышишь, ты? Прикончи гада!

Я медленно повернулся к разъяренному аристократу и спокойно произнес:

— Граф, я ценю ваше мнение, но позвольте мне самому решать, как поступить.

Зачем добивать поверженного противника?

С этими словами я убрал лапу с горла Тугарина и выпрямился во весь свой исполинский рост. Змей судорожно втянул воздух и обмяк, теряя сознание. Он был повержен, но не мертв.