Пришествие князя тьмы

Премного благодарен, что приютить соизволили. Уж я в долгу не останусь.

— Ишь ты, какой учтивый, — расплылся в ухмылке купец. — Ну, что ж, милости просим, гостем будешь. Мне от Грома скрывать нечего, хе-хе. Какой ни есть, а сынок единственный, не обижать же.

С этими словами Вукол развалился на сиденье и, щелкнув пальцами, гаркнул:

— А ну, трогай, олухи! В «Золотой Гусь» едем, живо!

Возница хлестнул лошадей, и карета, подпрыгивая на ухабах, понеслась вперед. Мы с Громом переглянулись и дружно вздохнули.

Ну что ж, поехали, будь что будет. В конце концов, не каждый день в позолоченных каретах раскатываешь. Глядишь, и впрямь повеселимся на славу.

Нконец карета влетела в распахнутые ворота Златограда, прозванного так за немыслимое обилие позолоты и показной роскоши. Куда ни глянь — всюду сновали разряженные горожане, многие из которых гордо вели рядом с собой различных перстов.

Наш экипаж с грохотом промчался по центральной улице, и мы жадно разглядывали пестрые вывески многочисленных лавок и трактиров.

На каждом углу красовались вычурные афиши, зазывающие на всевозможные красочные представления и азартные состязания перстов. Похоже, Златоград был буквально помешан на этом, даже похлеще, чем Царьград. Правда в нем я еще не успел побывать.

Внезапно карета резко затормозила, чуть не вышвырнув нас на мостовую. Я выглянул наружу и обомлел — мы остановились перед поистине циклопическим зданием, увенчанным крикливой вывеской «Золотой Гусь». Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — это самый роскошный и престижный трактир города.

Резные двери из мореного дуба, витражные окна с гербами, швейцары в расшитых золотом ливреях. Да уж, не от хлеба на воду здесь гуляют, это точно.

Пыхтя Вукол выбрался из экипажа и, грузно топая, двинулся к парадным дверям. Мы с Громом торопливо последовали за ним, стараясь не отставать и не затеряться в пестрой толпе посетителей. Внутреннее убранство «Гуся» оказалось под стать помпезному фасаду — мраморные полы с мозаикой, расписные потолки, несметное количество свечей в массивных золоченых канделябрах.

Куда ни кинь взгляд — сплошная патриархальная роскошь и аристократический глянец.

У стойки портье Вукол принялся о чем-то конспиративно шептаться с прехорошенькой девицей, ловко орудующей счетами. Та стрельнула в нашу сторону лукавым взглядом, от которого мурашки побежали по спине. Уж больно странно она на нас поглядывала, словно прикидывая, на что сгодимся.