Пришествие князя тьмы

А то ведь засидится в девках-то, ха-ха!

Ольга метнула на него испепеляющий взгляд и поджала губы, но смолчала. Я уже был готов обложить этих двоих отборным матом. Однако память Вани услужливо подсказала, что связываться с Шереметьевыми — себе дороже… может пострадать семья. Слишком уж влиятельны, слишком близки ко двору. С этим нужно повременить!

— Благодарю за заботу, — процедила матушка сквозь зубы. — Однако вынуждена вас огорчить. Мой сын жив и, как видите, вполне здоров. Более того, он станет лучшим учеником Академии, помяните мое слово! И все векселя мы погасим, до последней копейки.

— О, не сомневаюсь! — притворно восхитился граф. — С вашими-то талантами, голубушка… К перезакладыванию фамильных ценностей, например!

И весь двор огласилась издевательским хохотом отца и сына Шереметьевых. Однако мать невозмутимо выдержала этот натиск.

— Что ж, раз уж мы все прояснили — не смею вас более задерживать, господа. Как видите, мы собираемся с сыном в дорогу. В Академию!

Граф скрипнул зубами и процедил:

— Ну что же, не смеем препятствовать! Но знайте, Агриппина Дмитриевна, от нас так просто не отделаетесь! Эти векселя — они никуда не денутся.

Наконец они направились на выход. Я смотрел, как они садятся в свою роскошную карету. Она была настоящим произведением искусства: отделанная темным лаком, с золотыми узорами и гербом Шереметьевых на дверцах. Кони, запряженные в нее, были под стать — вороные, с лоснящимися боками и гордо поднятыми головами.

Когда карета тронулась, поднимая клубы пыли, Дмитрий высунулся из окна и крикнул:

— До встречи в Академии, Ведминов! Посмотрим, как долго ты там продержишься!

Я стоял, сжимая кулаки, и смотрел, как карета исчезает за поворотом. Внутри меня бушевала буря эмоций: гнев, стыд, решимость. Я, Велиал, один из могущественнейших демонов ада, не позволю каким-то смертным унижать меня и мою… семью.

Ольга подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Не позволяй им залезть тебе в голову, — сказала она тихо.

Не успела пыль, поднятая роскошной каретой Шереметьевых, осесть, как во двор въехал другой экипаж. Контраст был разительным: если карета графа сверкала лаком и золотом, то этот экипаж выглядел так, словно повидал лучшие дни еще при прадеде нынешнего императора.

Краска на боках облупилась, обнажая потрескавшееся дерево. Колеса, казалось, вот-вот развалятся, издавая жалобный скрип при каждом обороте.