Пришествие князя тьмы

— Шереметьев, — процедил я сквозь зубы, — что ты здесь забыл?

Дмитрий выпрямился, одернув свой идеально сидящий пиджак. Его губы изогнулись в надменной усмешке.

— О, Ведминов, неужели ты не рад старому другу? — протянул он, растягивая слова. — Хотя, о чем это я… Какие уж тут друзья, когда твой род пал так низко. Мы с такими предпочитаем не знаться…

Ах ты ж разряженный петух… Я почувствовал, как гнев поднимается во мне горячей волной.

— Убирайся, — произнес я тихо, но в моем голосе звенела сталь. — Немедленно.

Дмитрий фальшиво рассмеялся.

— Убираться? О нет, дорогой Ванечка, — он сделал шаг вперед, его глаза блеснули злорадством. — Я, пожалуй, задержусь. Знаешь, может быть, я даже возьму в жены твою сестру. Ольга, кажется? Ей ведь нужен достойный муж, а не нищий брат-калека.

Я едва сдерживался, чтобы не броситься на него. Но тут раздался властный голос:

— Дмитрий! Довольно!

На крыльцо веранды вышел высокий мужчина средних лет. Его седеющие волосы были аккуратно зачесаны назад, а холодные серые глаза смотрели с нескрываемым презрением.

Это был граф Ростислав Вадимович Шереметьев, отец Дмитрия.

— Надо же, какие люди! — раздался голос матушки. Агриппина Дмитриевна вышла из дома, ее лицо было бледным, но держалась она с достоинством подходя к уличному столику и стульям. — Чем обязаны визиту столь высоких гостей?

За матушкой вышла Олька и сделав реверанс присела рядом с матушкой аккуратно уложив подол платья.

— Полно, Агриппина Дмитриевна! — прогнусавил граф, растягивая слова. — Уж не думали ли вы, что мы позабыли о ваших… хм, затруднениях?

Он брезгливо смахнул невидимую пылинку с обшлага сюртука и скривился, словно от зубной боли.

Дмитрий же, тем временем, бесцеремонно плюхнулся на стул рядом с Ольгой и, закинув ногу на ногу, процедил:

— А ведь папенька, между прочим, по доброте душевной согласился выкупить ваше захудалое поместье. За долги! Иначе вам, голубушка, их ни в жизнь не погасить.

— Однако, — вновь заговорил граф, — мы получили известия о якобы чудесном выздоровлении вашего… сына.

И даже более того — о его поступлении в Магическую Академию!

Он скользнул по мне оценивающим взглядом и фыркнул:

— Хотя, признаться, в это верится с трудом. Тощ, бледен, да и вообще на последнем издыхании, как погляжу. Мы-то думали, Агриппина Дмитриевна, он уже и вовсе приказал долго жить!

— Да-да! — поддакнул Дмитрий, ухмыляясь. — То-то было бы славно! Глядишь, и вам бы свезло пристроить вашу красотку Ольгу к какому приличному семейству.