Пришествие князя тьмы

С ловкостью, не свойственной его комплекции, он петлял меж летящих булыжников и подныривал под струи щупальца. То и дело взмывал в воздух, чтобы обрушиться на врага всей своей богатырской массой.

Да только не так-то прост оказался земляной исполин! Всякий раз умудрялся в последний миг прикрыться щитом.

— Землю сотряси, болван! Чего мелочиться-то? — раздался чей-то раздраженный вопль. — Развоплоти его к чертовой матери, и дело с концом!

Толпа одобрительно загудела, поддерживая дельное предложение. И голем, будто только того и ждал, вдруг застыл на месте, раскинув огромные ручищи.

В следующий миг земля содрогнулась, словно в предсмертной агонии. По лужайке побежали трещины, из которых повалил удушливый дым. Дрогнули могучие стволы деревьев, посыпались сухие ветки…

Утес отчаянно взревел и попытался ринуться в атаку, но его ноги увязли в жидкой трясине. Еще мгновение — и он начал медленно погружаться, беспомощно молотя руками.

Толпа разразилась восторженными воплями. Вот она, долгожданная развязка! Сейчас землерой победит.

Эх, жаль только ставки не успел сделать — глядишь, сорвал бы куш.

Но тут произошло нечто странное. В тот самый миг, когда голова Утеса почти скрылась в зыбучих песках, он словно очнулся. Гулко взревев, рванулся из последних сил — и каким-то невероятным образом умудрился вытащить себя!

Толпа ахнула, не веря своим глазам. А богатырь, шатаясь, поднялся на ноги и, сплюнув грязь, процедил:

— А вот хрен тебе, а не легкая победа!

И, отступив на пару шагов, он вдруг сорвался с места и ринулся на голема подобно ядру из пушки.

Тот лишь тупо хлопал глазами, глядя на стремительно приближающуюся тушу.

А потом грянул чудовищный удар — и голем с жутким хрустом развалился на куски, словно был из песочного теста! Обломки брызнули во все стороны, погребая под собой незадачливых зрителей.

На миг воцарилась оглушительная тишина. А затем толпа взорвалась восторженным ревом.

— Красава, Утес! — надрывался давешний болельщик.

Бронзовый гигант лишь усмехнулся, стряхивая с плеч каменное крошево.

И вдруг начал стремительно уменьшаться в размерах, пока не принял облик самого обычного паренька — невысокого, коренастого, чуть старше меня самого.

Голем же собрав себя по частям, попросту осыпался грудой песка и глины, а затем из кучи вынырнула… девчонка! Самая настоящая, живая, только с ног до головы перемазанная землей.

Но куда больше публику взбудоражило другое:

— Гляньте-ка, очухался, голубчик! — раздался чей-то ехидный возглас.