Пришествие князя тьмы

Нет уж, лучше прикинусь ветошью и понаблюдаю пока.

Наконец юный болельщик счел нужным сместиться влево, и моему взору открылась поистине феерическая картина.

В центре небольшой лужайки, густо поросшей пожухлой травой и одуванчиками, развернулось нешуточное сражение. С одной стороны, на позиции застыл здоровенный детина, сплошь покрытый каменной броней. Его глаза ярко сверкали янтарем, а из приоткрытого рта вырывалось клубящееся облачко… пыли?

Я сразу смекнул, что это земляной перст — редкая разновидность големов, повелевающих недрами и почвами.

Говорят, эти ребята… ну, легендарные могут за пару минут возвести неприступный форт или, наоборот, обрушить построенное, втоптав в грунт. С ними шутки плохи, это уж точно.

Напротив земляного красавца застыл настоящий силач — мускулистый, широкоплечий, с буграми мышц, упругими как каменные глыбы. Таких перстов называли «богатырями» — за их невероятную силу и способность крошить валуны голыми руками.

Этот экземпляр был особенно впечатляющ.

Гладкая бронзовая кожа лоснилась в свете костров, обтягивая литые мускулы, бугрящиеся при каждом движении. Квадратная челюсть и тяжелый взгляд исподлобья придавали ему сходство со статуей.

Даже сейчас, замерев в боевой стойке, он выглядел как языческий идол, высеченный из цельного куска гранита. Ни капли лишнего жира, ни одной расслабленной мышцы — все в нем дышало грубой мощью, способной испепелить противника одним прикосновением.

Я затаил дыхание, потрясенный открывшимся зрелищем.

Нет, это вам не хлипкие человечишки! Воистину, оказаться меж двух огней в их схватке — незавидная участь.

— Да начинайте уже, чего тянете! — раздался возмущенный выкрик из толпы. — Развели тут церемонии, понимаешь. Сейчас Утес твоего землероя на куски порвет, мало не покажется!

Утес, стало быть, кличут этого мордоворота. Что ж, вполне подходяще. Уж больно он на каменюку здоровенную смахивает.

Будто услышав призыв своего болельщика, богатырь шевельнулся и, пригнувшись, ринулся вперед.

Земля загудела под его стопами, полетели комья грязи и обломки веток. Казалось, по лужайке несется живая лавина, сминая все на своем пути.

Но земляной голем был начеку. Глухо взревев, он с силой топнул ногой — и почва перед ним вздыбилась, выпуская на волю исполинские глиняные корни. Они разворачивались в воздухе, словно щупальца спрута, норовя опутать нападающего, уклоняющегося от каменных снарядов.

И Утес, похоже, это прекрасно понимал.