Пришествие князя тьмы

Невольно передернувшись от этих слов, я вдруг осознал весь чудовищный масштаб творившегося здесь безумия. Если так пойдет и дальше, от кочевых народов скоро и следа не останется!

Генерал тем временем хлопнул меня по плечу и кивнул в сторону центра лагеря.

— Ладно, пошли. Покажу, где расположена палатка для вас, практикантов. Скоро ужин, а после него у нас вечерняя молитва и перекличка.

Мы двинулись прочь от этого страшного места. Я напоследок бросил взгляд на улыбающуюся пленницу, и в душе шевельнулось странное чувство.

Тряхнув головой, я отогнал эти мысли. Какое мне дело до какой-то там степной девки? Моя цель — утвердиться здесь, снискать расположение. Сантименты и жалость лишь помешают мне в этом.

Мы неспешно шли по лагерю, и генерал, словно вспомнив о чем-то важном, вдруг повернулся к ректору:

— Август Валерианович, будьте так любезны, дайте-ка мне взглянуть на список ваших студентов, направляемых к нам на практику.

Ректор с готовностью протянул ему свиток, и они принялись внимательно изучать его, негромко переговариваясь и делая какие-то пометки. Я, не удержавшись, тоже украдкой заглянул через плечо, пробегая глазами по именам и фамилиям. И тут меня вдруг осенило. Пожалуй, стоит попробовать провернуть одну наглую, но потенциально выгодную авантюру…

— Ваше превосходительство, — вкрадчиво произнес я, стараясь придать голосу как можно больше почтительности, — а почему бы вам не взять на практику еще и Грома, сына купца? Насколько мне известно, он тоже подавал прошение и очень надеется попасть в действующую армию.

Ректор поперхнулся от возмущения и бросил на меня гневный взгляд, его усы грозно задрожали.

— Ну уж нет! — отрезал он категорично. — Нечего этому глупому увальню здесь делать! От него одни только проблемы и никакого толку. Он лишь будет путаться под ногами и отвлекать других студентов от их обязанностей.

Но генерал, к моему удивлению и тайной радости, лишь заинтересованно приподнял бровь.

— Не может у дурня быть такое громкое и сильное имя — Гром! — веско произнес он, поглаживая свою седую бороду. — Дурень тот, кто не умеет разглядеть скрытый потенциал в ребенке и правильно направить его, развить задатки. Нет, я уверен, что в этом юноше есть нечто большее, чем может показаться на первый взгляд.