Гром гремит дважды. Дракон

— В последнее время не сплю нихрена, — пожаловался он.

— Кури поменьше перед сном. — Я взялся за ручку двери. — Миф о том, что никотин помогает расслабиться, распустили идиоты, которые сами не знали, о чём говорят.

— Мне снится Цюань. — Джиан повернулся и посмотрел на меня каким-то чужим взглядом. Более взрослым, чем раньше. — И как мы с парнями идём к кухне. А там — она. В тот день, когда ты прятался в мусорном ящике.

Я молчал. По коже пробежал холодок.

— И все наши рядом. Бохай, Бэй... Ханг. Они схватили её. И я, чёрт возьми, с ними.

Но вдруг поворачиваю голову и вижу, что у Бохая вместо лица — кровавая каша. Как будто он с небоскрёба упал. «Как будто»... — Джиан беззвучно засмеялся и достал из пачки очередную сигарету. Руки у него дрожали. — Я понимаю, что стою там в окружении живых мертвецов. И если я попытаюсь... Если хоть что-то... Они меня разорвут.

Он закурил. Я не стал его одёргивать, и Джиан знал, что я не стану.

— Если хочешь уйти — пожалуйста, — сказал я. — Ты пережил достаточно, чтобы выйти на пенсию.

— Вот как, да? — горько усмехнулся Джиан. — И ты, значит, будешь платить мне пенсию... Я не о том, как мне хреново, Лей. Я о том, кем я был.

— Сделай мне одолжение — посмотри в зеркало.

Джиан послушно опустил салонное зеркало и посмотрел в него.

— Вот, каждый раз, как захочешь поднять эту тему — смотри на себя, — твёрдо сказал я. — Это — то, что я вижу, когда смотрю на тебя, что видят другие люди. Там похоронены все «если» и «но», все вопросы и ответы, и все счёты.

Джиан отвернулся.

Половину его лица покрывали шрамы от ожога кипятком. Вечное напоминание о том, какой ценой достаётся право быть человеком, и с какого дна можно выбраться, если хотеть и верить.

— В пять утра отвезёшь меня на вокзал. — Я хлопнул его по плечу. — Постарайся выспаться.

Дома мне опять пришлось отвечать на расспросы о состоянии Ниу. Кингжао и сама время от времени навещала её, знала всё, но это не мешало ей надеяться на чудо.

— Этот доктор Болин — такой хороший, — говорила она, хвостом следуя за мной по дому.

— Говорит, Ниу непременно придёт в себя. В нашем-то квартале врачи совсем другие. Смотрят на тебя, бывало — так, что сама не рада, что жива...

— Ты что-то хотела? — Я остановился и посмотрел на «маму». Обычно она не решалась так долго досаждать мне разговорами. Чувствовалось в ней какое-то напряжение.

— Сынок... — Кингжао потупилась. — Я бы не стала говорить. Но ты бы всё равно узнал, и, может, рассердился бы...

— Что? — повысил я голос.