Отшельник

И с улыбкой всплыл в памяти царевич на сером волке. Прям один в один.

Куда мы скакали, я не видел вообще. Во-первых, и видно ничего не было – чернота, кусты черные мелькают справа и слева, а, во-вторых, прижался я крепко к собаке, в шерсти утонул почти с головой, думая только, как бы не свалиться. Минут через тридцать чувствую, что бицепсы что на руках, что на ногах начинает судорогой сводить. Хотел было уже объявить привал небольшой для разминки, но собакоконь мой вдруг сам замедлил галоп, перешел на шаг. Я приподнял голову, огляделся.

Будто и не скакали никуда – тот же Лес вокруг, трава по шею, кусты шевелятся под тонкими лучами пробивающегося тусклого света луны. Но впереди между деревьев мелькнули желтые огоньки. Через минуту за кустами открылась деревня.

Я приподнялся на руках.

Добрый остановился, опустился на землю. Так что мне не пришлось спрыгивать, сразу на ноги стал, перешагнул пса. Добрый тяжело дышал, из пасти язык свисает лопатой, слюна падает на опавшие листья.

Ворон сверху спустился, сел на спину псу.

- Ну, вот и приехали! – провозгласил он, кивнул клювом на покосившиеся домики за кустами. – Деревня Вороново. Вотчина твоя.

- Ну, логично, - сказал я, не особо впечатленный доставшимся наследством. – Не Сорокино же. А где фамильный особняк?

- Он там, за той улицей, отсюда не видно, - ответил Карыч, топчась на собаке.

Я размял мышцы на руках и ногах, наклонился к псу, похлопал по лобастой голове.

- Притомился, Добря?

Пес поднял голову, глаза горят, улыбка зубастая до ушей.

- Нет, Хозяин! Еще готов!

- Все-таки сто кило на себе тащил!

Ворон ответил за него.

- Он тренировался, Хозяин. Каждый день по Лесу бегал, бревна таскал. Готовился! Как будто знал, что не дохляк наследником будет! Где же ты такие плечи отрастил, на каких работах?

Я отмахнулся.

- Да, так, гантельки тягал.

Добрый счастливо улыбался, глядя на меня, только слышно было его частое дыхание: «хы-хы-хы».

- Ну, куда дальше? – спросил я.

- Мы для тебя во-о-он тот домик попридержали, на пока, - сказал Карыч.

– Пошли? – вспорхнул и скрылся в темноте.

Мы двинулись по узкой тропке огородами. Неприметный полусгнивший забор отделял одни заросли травы от других. Тусклый свет я заметил только в одном окне, другие несколько домов на этой улочке были черны и безжизненны.

- Много людей ушло, - объяснил Добрый, двигаясь позади. Дыхание восстановил, дышал ровно, уши торчком. – Остались только старики, да семейные, у кого детей много. Ходят за похлебку работают на нового хозяина.