Отшельник

Я сел за стол, положил книгу перед собой.

Ворон наблюдал за мной со своего места, он даже читать мог оттуда. Пес сел рядом со мной, дышал мне в ухо слева.

Книга заклинаний была скорее тетрадкой с толстыми, как ватман, пожелтевшими листами. Обложка кожаная, с металлическими вставками. На лицевой стороне искусно выдавлен герб рода Вороновых: черный ворон с полураскрытыми крыльями, на груди сияет рубин, в лапах держит стрелу и дубовую ветку. Вкруг птицы были надписи: честь, долг, справедливость.

- Видишь, собака, - гордо сказал Карыч, - я даже на гербе есть!

- Если бы фамилия рода была Собакевич, - парировал Добрый, - то на гербе был бы я, а не какая-то птица!

- Так, все! – сказал я.

– Тихо. Я буду читать. А если будете мешать, выгоню на улицу! Ясно?

- Ясно.

- Ясно, хозяин.

Я открыл первую страницу.

Почерк был полупечатный, крупными буквами, с замысловатыми словечками, иногда анахронизмами и в основном пафосный.

Я стал водить пальцем по строчкам, читал не спеша, размеренно, как и советовал ворон.

Главное – не сбиться, не ошибиться. А там иногда такие словечки проскакивали, что не знаешь, куда ударение ставить. На это ворон сказал не обращать внимания, это не существенно.

Когда перешел непосредственно к заклинаниям, почувствовал жжение на левом плече. Ворон говорил, что это нормально, это часть инициации – появление родовых рун. Именно для этого я должен быть раздетым по пояс. Чтобы руны не отпечатались на одежде. Всего было три таких момента. Любопытство съедало меня, но я не смел оторвать взгляда со страниц, продолжал читать.

В конце нужно было сделать определенный жест. Я поднялся, раскинул руки в стороны, поднял голову к небу, закрыл глаза. И молча повторил три слова с герба.

Когда произнес слова, почувствовал покалывание в кончиках пальцев на руках и ногах. Покалывание переросло в тепло, двинулось по конечностям к телу, согрело живот, грудь и горячей волной накрыло голову. В закрытых глазах вспыхнули темно-красные звезды, взорвались, словно салют, рассыпались и погасли в полете.

Я очнулся почему-то на полу.

Открыл глаза, от шеи по уху прошлась сырая горячая тряпка – это Добрый опять стал лизаться.

- Да фу! Добря! – возмутился я, стал вытирать ухо ладонью, поднимаясь.

Сел, озираясь по сторонам. Ворон смотрел на меня со стола, кажется глаза у него стали больше. Пес затопал слоном вокруг, мотая хвостом. Я потрогал затылок, старая шишка почти зажила, но новой я не обнаружил.

- Это я тебя удержал, хозяин! – сказал Добрый.