Жребий некроманта 4

— Лицо у вас опухло, сударь Белозеров, — язвительно заметил новый император и уселся в кресло.

Я пожевал губы, подыскивая достойный ответ, но похмелье не дало мне найти оный. Пришлось лишь возмущённо посмотреть на Корсакова, который после того инцидента в Трёх сестрицах внешне заметно сдал. Похудел, щёки ввалились, а волосы на голове стали выпадать. Уже даже розовая плешка появилась. Она придавала ему довольно благообразный вид, хотя, конечно, внутри Корсаков — та ещё мразь. Но мразь идейная. За Империю он топил всей душой.

Бывший князь за время своего недолго правления сделал для простолюдинов, торговцев, земледельцев и прочего люда гораздо больше, чем предыдущий император.

Да и в нынешних условиях правителя лучше него было не сыскать. Если бы Корсаков не выжил, то началась бы кровавая междоусобная война, поскольку законных наследников престола не осталось. Поэтому я и поддержал Корсакова, хотя был зол на него. Однако с течением времени злость проходила. Тем более я собственными глазами видел, как князь, рискую жизнью, хотел завалить Повелителя.

А потом он ещё начал говорить, что заодно и меня пытался спасти. Но так ли это было на самом деле? Хрен его знает.

Я тяжело вздохнул. И тут вдруг мои мысли самым грубым образом спугнул Яшка. Начав замерзать, он повернулся набок, подтянул ноги к груди и громко испортил воздух.

Корсаков неодобрительно посмотрел на него и с толикой искреннего изумления проговорил:

— Я до сих пор удивляюсь тому, что столь малый человек смог изменить судьбу целой Империи.

Не сумей он выдать себя за одного из прихлебателей Повелителя, и всё — конец той Империи, которую мы знали. Добро пожаловать в царство мертвецов.

— А я сразу понял, что он рано или поздно спасёт государство, — приподнято произнёс я и усмехнулся.

— Однако план-то придумали вы, Иван, — не сдал принижать моей значимости Император.

— Ага, подстраховался со всех сторон, ваша светл… то есть это… всемилостивейший государь. Что-то должно было сработать.

Я и на вас рассчитывал, хотя вы со мной своими планами бессовестно не поделились.

— Моё упущение, но оно и к лучшему. Повелитель следил за главными фигурами, а пешку проворонил, — рассудительно произнёс Корсаков и с болезненным любопытством посмотрел на посапывающего Яшку. — Как всё-таки удачно всё сложилось. Рука божья, не иначе.

Я ухмыльнулся, вспомнив клочок серой бумаги, который вручил мне Яшка уже после событий в Трёх сёстрах.