Мангазейский подьячий

Поглаживание… Разминание…

Боярыня разнежилась и растаяла под моими руками. Кажется, даже тихонько мурлыкала.

- Молодец, Ираида, научилась, наконец-то… - прошептала она, - Не отдам конюхам, так и быть.

Спасибо тебе, матушка боярыня. Низкий поклон до земли. И хотя я понимаю, что под «конюхами» подразумевается порка на конюшне, а не сеанс группового изнасилования… Хотя… Да нет, не может быть. Порка. Точно – порка.

Мои пальцы тем временем скользили круговыми движениями от плечевого сустава к сосцевидным отросткам… что? Так выступ черепа за ухом называется и к сосцам он никакого отношения не имеет.

Героическим – честно слово, мне это тяжело далось – усилием, я удержался от того, чтобы не наклониться и не посмотреть на… кхм… сосцы. Соберись! Ты тянешь время, просто тянешь время! Будь серьезнее!

На две вишенки похожи…

Соберись!

Так. Собрался.

Разобрался…

Интересно, а на ощупь…

А ну прекрати! Точно Настя про тебя… отжестикулировала – извращенец! Лучше к массажу рук переходи.

А нет, вот она. Что-то сказать хочет. Только теперь я эти жесты не понимаю. У меня мозг немного замедлил работу… почему-то. По неизвестной мне причине.

Да блин, что она изображает?!

Насте надоело играть в крокодила, она тихо скользнула ко мне и еле слышно прошептала мне на ухо… Горячее дыхание обжигает ухо, губы почти его касаются…

А что она сказала-то?

Судя по лицу Насти она была близка к тому, чтобы врезать мне по шее.

- Я нашла подходящее окно… - повторила она, чуть раздраженным тоном, - Бросай наглаживать старушку и пошли.

- Ираидка, что ты там бубнишь? – произнесла Морозова.

- Молитву, - ответил я.

И всё замерло.

Замер я, осознав, какую глупость допустил. Замерла Настя, с ладонью, прижатой к лицу. Замерла боярыня Морозова, которая, скорее всего в принципе не ожидала ответа от служанки – и уж тем более произнесенного мужским голосом.

И в этот момент застывшего времени я понял, что если не сделаю этого сейчас, то буду сожалеть об этом до конца жизни.

Я быстро протянул руки и потискал Морозову за груди.

***

Боярыня взвилась из чана, разворачиваясь в воздухе – так, что половина воды выплеснулась на стены – и лихорадочно промывая глаза.

И застыла, увидев меня – черную фигуру в непонятной одежде, с расчерченным лицом.

Явного мужчину.

Первым ее движением был вековой женский рефлекс – прикрыть двумя руками сразу всё.