Возрождение Феникса. Том 6

Это если упустить прочие нюансы, как, например, рост крепкости доспеха. Именно объемные техники дают тебе способность сжигать отряды обычных боевиков. Ты уже не пускаешь на каждого противника отдельный файербол, а громишь навесным огнем всё, что движется.

И Петрес решил накрыть меня чередой взрывов. Он не останавливается, не дает мне шанс даже дернуться в сторону, не то, чтобы сбежать в другой угол арены. Грузин повторяет объемную технику раз за разом. Взрыв за взрывом.

Я не сопротивляюсь ударным волнам сверху.

Скрестив руки на груди, группируюсь на полу. Красные языки Вуали разлетаются в клочья. Ментальная броня Ярилы-царя сдает, выдержав сколько смогла. Всё же защита Кмета – это защита Кмета. Она не рассчитана на многоуровневые техники Рыкарей. А Петрес разошелся, решил показать всё на что способен. Излить всю живу из «колодцев». Следующим должен сдать ментальный доспех. И он сдаст совсем скоро.

Жар нагревает щиты и охватывает мое тело. Тепло передается татуировкам на теле и лице.

Золотая вязь частично впитывает ураган огня вокруг. И нещадно жжёт.

- ПОРА, - вырывается из моего горла гремящий бас.

Моя боль – это дорога к Анреалиуму. Внутреннее стремление не останавливаться и развиввать позволило мне пережить технику Петреса. Да, в конце концов он бы преодолел и доспех. Но я не допущу подобного исхода. Я не терплю поражений. Я лишь позволяю трудностям сделать меня сильнее, лучше, совершеннее. Я кую свою силу с помощью тяжелых препятствий и сильных противников.

Петрес свою роль выполнил. А значит, пора ему сгореть до тла.

Вокруг меня расплескиваются потоки жар-эфира. Касаясь моей кожи, энергия зудит, будто мембрана барабана. От этих соприкосновений рождаются славянские фантазмы. За моей спиной раскрываются крылья Симаргла, шею обвивают кольца шипящего Огненного змея. На костяшках вспыхивают Огневики-Когти. В другой руке изгибается дымящийся серп Ярилы.

И да, я больше не лежу. Взрывы Рыкаря не страшны пламенной шерсти Огнепса. Взмах огненных крыльев возносит меня к стеклянному потолку арены.

- Не может быть! – вскрикивает Петрес, отступая. – Великий Сварожич?!

Так уж повелось, что грузины издревле верят в славянских богов. С тех самых пор, как Россия завоевала народ гор. Поэтому Беридзе узнал в том числе своего бога.

Я взмахиваю Огневиками, и сноп брызнувших вниз искр налету превращается в поющих Рарогов. Огненные воробьи стаей пикируют на Рыкаря, от неожиданности он спотыкается, падает.