Воздушные фрегаты-4. Гросс

А уже спустя несколько секунд навстречу Марту вышел сам генеральный секретарь Сената, исполненный важности, в безупречном костюме-тройке, сверкающий лысиной на лобастом гладком черепе, – Алексей Фомич Карский.

- Рад приветствовать Ваше превосходительство[1], в наших, хотя теперь уже и в ваших, стенах! – торжественно провозгласил он.

- Взаимно, – кивнул немного удивленный подобной велеречивостью молодой гросс.

- Чем могу быть полезен?

- Я хотел бы осмотреть свой кабинет и вообще узнать, как тут все устроено.

- Понимаю, – важно кивнул сановник, – но для начала, соблаговолите следовать за мной, чтобы выполнить некоторые формальности. Не извольте беспокоиться, это не займет много времени. Ваши документы готовы, требуется лишь заверить их собственноручно.

Март расписался в двух толстых журналах, а затем получил ключи и постоянный пропуск.

- Мартемьян Андреевич, вас проводить?

- Не стоит. Просто скажите, куда идти, а дальше я сам справлюсь.

- Как вам будет угодно, однако, если возникнут вопросы, непременно обращайтесь.

- Конечно.

Пройдясь еще раз по пустым коридорам, Колычев добрался до двери, на которой была прикреплена золотая табличка с его фамилией. Легкая патина на поверхности явно указывала, что металл на нее пошел не самой высшей пробы, и висит она здесь довольно давно. Вытащил из кармана полученную в секретариате связку ключей и, не без труда отомкнув замок, вошел в апартаменты, некогда принадлежавшие его деду.

Отдельные кабинеты в этом здании имелись у всех гроссов, но Март в своем оказался впервые.

Всего комнат было четыре. Довольно просторная приемная с массивным столом для секретаря и мягкими стульями вдоль стены для посетителей. Два просторных кабинета и небольшая комнатка для отдыха. Стены и потолки отделаны деревянными панелями, на полах паркет и персидские ковры, в шкафах книги и документы и…, несмотря на долгое отсутствие обитателей, относительный порядок.

Отдельного внимания заслуживал очень талантливо написанный портрет пожилого господина с магнетическим взглядом сияющих глаз на волевом, исполненном силы и благородства лице. Картина явно принадлежала кисти большого мастера и одаренного, посмотрев на нее через «сферу», Март словно соприкоснулся с живым образом своего знаменитого предка. Это было неожиданное и очень яркое впечатление.