Слуга государя 4

Кофе! — по буквам прошипел я, чувствуя, как меня охватывает вспышка бешенства, — И сделать это так, чтобы мне никто не мешал! Пошла вон отсюда, дура, или я сейчас встану, и втащу тебе по морде, не посмотрев на то, что ты — девушка!

— Да ты... Да ты... — заклинило её от возмущения.

— Вон, я сказал! — грозно привстал я, и её как ветром сдуло.

— Ты очень скоро пожалеешь! — только и донеслось уже откуда-то издалека.

— Может, не стоило с ними ссориться? — робко заметила Маша, — Доели бы на улице, тем более, что там тепло.

— Не собираюсь я подстраиваться под идиотские требования каких-то придурков! — рыкнул я, — Устроили тут не пойми что! Тут не сиди, туда не ходи! А дальше что будет? Тут не дыши? Нахрен пусть идут со своими порядками!

— Ладно, ладно! — примиряюще подняла вверх руки девушка, — Ты чего так завёлся-то?

Я не ответил, медленно остывая. Чего я завёлся? Кажется, я понял, что произошло. Просто раньше я был как раз в числе тех, кто устанавливал такие правила... Точнее, не именно такие, на подобную дурость даже я не додумался, но похожие.

И сейчас как-то не по себе стало, когда я понял, что чувствовали те люди, которых я либо отшивал от своей компании, либо не разрешал становиться членами некоторых элитных клубов, либо вычёркивал из числа участников ночных гонок по Москве всяких, по моему тогдашнему мнению, нищебродов. Как-то пофиг мне было на их чувства, а вот сейчас у меня появилось что-то вроде стыда в груди...

— Это ты мою девушку послал и дурой назвал? — вырвал меня из тяжких раздумий чей-то мрачный голос.

Я медленно поднял голову, и увидел нависающего надо мной здоровенного парня с квадратной челюстью, маленькими злыми глазками, и широченными плечами. Одет он был в джинсы и футболку, которая только подчёркивала его огромную мускулатуру.

— Если ты про ту дуру, которая пыталась выгнать нас из кафе, то да, я, — не стал скрывать я, — Ты бы поучил её хорошим манерам, что ли? Тут приличное заведение, вроде, а она ведёт себя как торговка на базаре.

— Ну всё. Хана тебе. Я ж из тебя сейчас отбивную сделаю... — угрожающе произнёс он, разминая свои огромные кулаки, а дальше на меня опять накатил приступ бешенства, напрочь отключивший мой мозг и инстинкт самосохранения, и я как напружиненный вскочил с места, с ходу боднув его головой в столь выделяющуюся челюсть.

Что происходило дальше, я помнил смутно, отрывками. Вот я сижу на нём, и ввинчиваю ему в морду удар за ударом.