Слуга государя 4

Не то, чтобы меня сильно беспокоили те следы, но завтра, или, точнее, уже сегодня, будет медкомиссия, а мне бы не хотелось предстать перед ней в том виде.

И что, вообще, интересно, на меня нашло в том кафе? Такие вспышки ярости мне совсем не были характерны, и обычно я обдумывал каждый свой шаг, а тут вдруг в драку кинулся, и такую сумбурную, хотя логичнее было использовать магию!

С другой же стороны, очень хорошо, что в таком приступе бешенства я не стал в полной мере пользоваться магией, так как это могло закончиться чьей-нибудь смертью.

При этом, я помнил, что каким-то образом использовал новый вид магии, которым до этого дня ни разу не пользовался. Надо будет как-нибудь потом обязательно попробовать повторить его.

Обдумывая всё это, я продолжал стоять у зеркала, бездумно пялясь в него, и тут услышал чей-то голос.

— Эхе... Ну и молодэж пошла... Такой здоровый парэн, и в зэркало нэ налубуется нэкак... Ниндиадәкелек.

Парень я уже был учёный и ко всему привыкший, так что подпрыгивать и хоть как-то себя выдавать я не стал.

Спокойно окинул комнату взглядом через зеркало, и, никого не увидев, направился к кровати, по пути осторожно осматриваясь.

— Зра я, видымо, рэшил, что настоящый мужчина у нас появился. Тожэ, видать, с отклонэниями. Эхе... Так и вымирит чэловэчэский род скоро. Төгәл!

Далеко не сразу я сообразил, что звук идёт откуда-то сверху шкафа, где обнаружился сидевший на нём маленький смуглый человечек, с большим носом, и в ярко красной рубашке.

Человечек взлохматил свои длинные чёрные волосы, печально вздохнул, встал, и направился к другому концу шкафа, который был ближе к двери.

— Ты то ещё кто? Домовой, что ли? — спокойно спросил я, когда он уже явно собрался спрыгнуть с шкафа. Услышав мой вопрос, он застыл на месте.

— И в зеркало я вовсе не любовался, а просто проверял, насколько хорошо вылечили мои раны. Так что не надо вот этих намеков. Нормальный я, — продолжил я, с интересом глядя, что он будет делать.

Он отмер, и повернулся ко мне.

— Э! Ты мэня видышь, што ли? — всё с тем же странным акцентом удивлённо спросил он.

— Вижу, вижу, — со вздохом, признался я, — Твою рубашку трудно не заметить.

— Красывая, да? — довольно покосился он на неё.

— Ага, — зевнул я, и улёгся, — Так ты кто вообще такой? Домовой?

— Ну-у, — протянул он, — Почты... Бичура я. Это у вас, русских, домовые, а тут мы — бичуры.

Я чуть не заржал, так как слово это у меня вот вообще не ассоциировалось с домовыми, а скорее, с какими-то бомжами.