Нерушимый-4

— Товарищ… эээ… Димидко. Ни к чему такие резкие выпады. Конечно им хочется большего. Но они здраво оценивают свои возможности. Вы посмотрите на команду. Какие могут быть победы? Наша цель — не вылететь из Второй лиги. Это и будет достижением…

— А конкретно ваша цель — не вылететь из команды, — огрызнулся Димидко. — Товарищ Шуйский ясно намекнул: он хочет, чтобы мы выигрывали.

Чувство собственной важности Смирнова затрещало по швам. До того изображавший надменное спокойствие, он не выдержал, всплеснул руками, но все равно как-то манерно, не по-мужски.

— А если он на Юпитер захочет? У него хотелок миллион. Завтра он о нас забудет, поверьте моему опыту.

Мне что-то подсказывало, что нет, Шуйский не забудет. Но и открыто покровительствовать не станет, будет наблюдать. Тем более что я — его зона ответственности.

— А если он с меня спрашивать начнет, стрелки на вас переводить? — Димидко упер руки в боки.

— Вы мне тут громкими именами не жонглируйте, — отмахнулся от него Смирнов. — И предъявлять мне ничего не надо.

— Это потому что ты сам «хоть какой-то»! — окончательно взбеленился Сан Саныч. — И все у нас так — хоть как-то и на соплях. Меня это не устраивает…

Директор команды снисходительно улыбнулся.

— А меня не устраивают ваши оскорбления. И если вы продолжите в том же духе, я сложу полномочия и передам их вам.

Вот теперь ветераны занервничали, заерзали на стульях сильнее.

— И организационные вопросы, а также премии игроков станут вашей головной болью. – Он улыбнулся еще более ядовито.

Но вместо того, чтобы поджать хвост, Димидко кивнул и парировал:

— Вы меня шантажируете?

— Увольте! Где вы усмотрели шантаж? Я вижу, вы совершенно бескомпромиссный, и диалога у нас не получится. Давайте вернемся к этому разговору через три дня. И если вы не будете готовы меня слушать, я уволюсь, и барахтайтесь сами! Делайте из болота океан…

— Вали хоть сейчас! Толку с тебя! — бросил Сан Саныч.

Директор команды поправил галстук, пригладил волосы и, преисполненный чувством собственного достоинства, направился к выходу.

— Кто еще хочет валить? — мрачно поинтересовался Димидко

Его лицо заострилось, глаза пылали, ноздри раздувались. Смирнов у выхода остановился и изобразил поклон. Ветераны (Синяк, Кошкин и Иванов с Потупчиком) с тоской уставились на него, но следом идти побоялись.