Нерушимый-4

Витаутович аж встал, не рискуя хлопать, чтобы болельщики «Волыни» не запинали.

Зрители разочарованно молчали. Тренер «Волыни» замер посреди поля, опустив руки. Футболисты разбрелись, кто-то остался лежать, сжав голову руками. Таков закон равновесия: кому-то — ликование, кому-то — горечь поражения.

Окрыленные победой, мы влетели в раздевалку. Я первым делом достал телефон — написать Лизе, что мы победили. Но она меня опередила: «Саша! Я смотрела игру. Поздравляю! Какой же ты крутой!» Это что же, она футболом стала интересоваться из-за меня? Значит, все серьезно? Помимо воли лицо расплылось в улыбке.

И это насторожило Димидко. Он заглянул мне в глаза и строго сказал:

— Нерушимый! Только не надо, как Хотеев, пожалуйста. Ромео хорошо арии под окном петь и танцы плясать.

— А вот это несправедливо, — огрызнулся Микроб, жадно глядящий в телефон. — Я, между прочим, забил!

— И не поспоришь! — развел руками Димидко.

— В игре ведь тоже муза нужна, — мечтательно проговорил Микроб.

— Музе привет! — воскликнул Погосян и добавил грустно: — Моя мне так и не написала.

Это он про Дарину, что ли, говорит «моя»? У него муза помощнее. И не муза, а музык, который отэц. Может, Мика и для Дарины старается стать лучшим — вдруг увидит, оценит? Но больше отцу доказывает, что и сам чего-то стоит, без родительской поддержки.

Сидящий на банкетке Клыков сосредоточенно что-то читал в телефоне. Не просто тупил, как раньше — искал, что пишут о матче.

— Пусто, — отчитался он.

— Ну а что ты хотел, — сказал Матвеев.

До всех только сейчас это дошло. Особенно — до Дятла, который от радости аж со скамейки слетел — будет что жене предъявить: вот, не зря езжу.

— Ведь можете, когда захотите! — воскликнул Димидко. — Можете! Теперь надо на следующем матче не облажаться. А следующим у нас… — Он замолчал, ожидая ответа от нас.

— Лиловское «Динамо» десятого апреля, — не очень радостно сказал Гребко, который весь день просидел на скамейке, на позиции опорника сегодня был игрок основного состава, Костя Лабич.

— Так, хватит трепаться. Давайте в душ, собираться, и — на автобус.

Аэропорт был таким маленьким и безлюдным, что казалось, если мы всей командой опоздаем, самолет нас подождет. Но внутри здания было уютно и светло, мы заняли кресла, в зале ожидания, Клыков полез в Комсеть, нашел что-то, заулыбался.

— Ого, ни фига себе, — он тряхнул головой и сказал: — сейчас в общую говорилку ссылку скину.