Нерушимый-4

Он больше меня верил, что все по-настоящему. Я все искал в наших отношениях подвох.

В этот раз мы пришли раньше всех, на месте был только Димидко – он всегда приходил в полдесятого. Все так же весело переодевшись, мы влетели в конференц-зал, который с каждым днем все больше напоминал тренерскую. Димидко махнул нам, и мы уселись на галерке, в четвертом ряду.

А он остался стоять у стены, будто манекен. И я понял: что-то случилось, его глаза ввалились, плечи опущены, он старается не встречаться с нами взглядом.

Я подошел к магнитно-маркерной доске, расставил магниты, а сам прислушался к его желаниям. Больше всего на свете ему хотелось: бежать… убить… застрелиться… в глаза не смотреть. Вот это мешанина! Ничего не разобрать. Одно ясно: новости хреновые, и говорить он их нам не хочет, Витаутовича ждет.

Парни ничего не замечали, толкались и дурачились, фантазировали на тему «Погосян и армянская свадьба, гуляет весь Ереван». Даже Микроб перестал грустить и заливисто хохотал.

Зал начал наполняться.

Пришли белорусы, как всегда толпой. Они особо и не стремились вливаться в коллектив. Ну и ладно, лишь бы работали. Затем явился Гусак, за ним – Левашов, титановцы-старожилы по одному и, наконец, динамовцы-ветераны.

Витаутович, которому выпало стать горевестником, пожаловал без одной минуты девять, встал у доски, напряженный и подтянутый, внимательно осмотрел каждого – будто просканировал. По мне лишь скользнул взглядом.

— Всем доброе утро, — проговорил он, перевел взгляд на Димидко.

Тот сжался, уменьшился в размерах, будто кролик под взглядом удава. Я напрягся. Что же случилось такое страшное? Неужели кто-то попал в больницу или того хуже? Оглядел еще раз зал – все на месте, даже Дрозд не опоздал. Все вроде целы и умирающими не выглядят.

— Друзья, так бывает, — начал Димидко каким-то шелестящим слабым голосом, хлебнул воды, но не помогло, — приходится делать то, что не хочется. Но так надо.

Если бы Герасим, топящий Му-му, умел говорить, голос у него наверняка был бы таким же виноватым.

Да что ж стряслось? Точно что-то важное, но зачем тянуть кота за хвост?

— Иначе будут плохие последствия. – Он зыркнул на Витаутовича, сжал кулаки и неожиданно сел на свободный стул в первом ряду.

— На хрен! Вы в это влезли, вам и слово.

Витаутович приподнял уголки губ.

— Что ж. Начну с того, что мир несправедлив. С этим надо смириться. Иначе жить тяжело. И если ты ничего не можешь сделать, надо поиметь максимальную выгоду.