Горький мир Джима

Успокоился, дав себе обещание, что следующим устроит себе занятие по русскому языку, и уверенно занялся литературой. Она ещё не самое-самое, вот потом действительно будет трудно.

Джим внимательно изучал текст, но несмотря на всё старание тот закончился. Он тщательно ответил на все проверочные вопросы и открыл новый текст по литературе. Ну, ещё всего один. Однако закончился и он, и Джим решил, что будет заниматься литературой, пока не приедут.

В конце концов, он же сам определяет, когда заканчиваются разы! Ему ведь так и так надо заниматься литературой! Джим всё-таки чувствовал в своих рассуждениях натяжку и понимал, что пытается себя обмануть.

Ему пришлось подумать ещё, и он решил, что война и русский язык должны хорошо сочетаться, а пока они просто едут, можно заняться мирными предметами. Джим открыл новый текст по литературе…

***

Когда поезд остановился, литература Джиму серьёзно надоела. Сержант приказал выходить на перрон и строиться в шеренгу, Джим пока деактивировал флэшку.

На перроне стояли два грузовика с закрытыми тентами кузовами.

Ребята встали рядом, и Фриц скомандовал рассчитаться на «первый-второй». Когда крайний боец доложил, что расчет окончен, командир сказал:

- Чётные номера в первый грузовик, нечётные во второй… полезли, парни.

Задние борта кузовов опустили, «нечётный» Джим запрыгнул во вторую машину. Поперёк кузова установили скамейки, парни усаживались на первые свободные от кабины места.

Джим уселся и, выполняя своё решение, сурово активировал текст по русскому языку.

Вчитался, и как раз ребята заполнили кузов. Капрал Ливси закрыл задний борт, запрыгнул в машину и крикнул, усаживаясь:

- Передние, постучите по кабине!

Кто-то несколько раз ударил по железу, автомобиль заурчал и через пару секунд поехал. Джим пытался постичь логику языка и старательно запоминал исключения. Самое смешное - у этого даже есть какие-то правила! Однако правил слишком много, у каждого правила тьма исключений, и всё это всё равно ничего не объясняет!

Взять название русских десятков.

Двадцать, тридцать, потом почему-то сорок, далее почти нормально: пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят. Тут русским становится скучно и девять десятков у них называется девяносто, а потом сто, наверное, для простоты. Это невозможно понять, только запомнить и смириться.

Ехали довольно долго, Джим успел отчаяться, смирился и без эмоций просто запоминал информацию. И ведь это только письменность, устный русский понять ещё труднее.