Академия магоубийц 4

Священный зверь, словно топор палача, рухнул вниз, стремясь испепелить упёртого человеческого недомага, что получил запретную силу.

***

*Критическое повреждение! Вывожу картинку! Повреждена аорта...

...

... Левая почка больше не функционирует...

... Критическое кровопотеря...

... Мышечный каркас уничтожен на 74%... *

Я упал на колено и замер, не в силах больше контролировать своё тело. Обугленный слой усиленной кожи стал каркасом, в котором бьющееся в агонии тело безвольно застыло и больше не могло шевелиться.

Спустя мгновение боль исчезла. В потоке ощущений сама боль стала шестым чувством, не позволяя больше отличать её оттенки. Я пытался почувствовать хоть что-то ещё, но ни слуха, ни зрения, ни запаха, ни осязания у меня не осталось. Не сойти с ума в этом лишённом цветов и красок мире тьмы помогли лишь проецируемые прямо в моём мозгу сообщения Куратора.

*Мана 8/1646*

*Мана 1/1646*

*Мана 12/1646*

*Мана 1/1646*

*Мана 9/1646*

Всю ману, что я успевал втягивать в себя где-то на уровне инстинктов из двух зажатых в кулаках кристаллов, я тратил на восстановление тела, что получило огромный урон за те мгновения, что понадобились источнику для извержения моего покрова хаоса.

Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком, клетка за клеткой я обменивал ману на здоровье, возвращая себе жизнь и надежду.

Мышцы, внутренние органы, потерянная кровь... Волшебным образом клетки вновь создавались, дублировались, появлялись на своих местах, как заложено в генетической памяти. Я вновь обрёл ясность мысли.

Я вновь обрёл чувства. Среди моря боли стали появляться её оттенки. Тысячи, десятки тысяч из них убедили меня в том, что я всё ещё жив. Но кризис всё ещё не миновал. Я не знал, жив ли враг. Я не знал, цел ли зверь... в любой момент враг мог атаковать меня. И я не мог противопоставить ему ничего. Мои запасы манны иссякли. Моё здоровье на грани отправки в иной мир.

Где-то вдалеке, в безпросветной тьме мелькнул злобный оскал слуги смерти, что не сумел дотянуться до меня, дабы отправить мою душу в её владения.

Куратор, инстинкты, расчёт и хладнокровие позволили выжать максимум из складывающейся ситуации. Любое неверное движение было равносильно смерти. Я знал на что иду. И я верил в своего соратника и свои силы. Это кровавые шахматы, в которых побеждает тот, кто может быть гибким и подстроиться под своего противника. Отразить его удар и дать сдачи. Я всё ещё жив — и это доказательство моей правоты.

А ещё где-то на грани сознания витает безумная мысль.