Мятежный князь. Том 3

Да и поступил бы я сам иначе, окажись в моей власти остатки сил противника? Нет, точно нет...

Додавил бы от греха подальше, что смог, то бы поглотил. В этом не было ничего такого, чтобы удивляться потом и обвинять своих же врагов в безжалостности.

В жизни, как и в политике, нет места слабости.

И потому сегодня я не мог облажаться. Одно лишь слово Черных и принцесса вполне себе может пересмотреть мою кандидатуру в качестве своего будущего союзника. Да, подобный вариант маловероятен, но стоит ли вообще рисковать и заставлять Ее Высочество делать выбор между своими сторонниками?

Особенно, пока преимущество не на моей стороне, а на противоположной — роде опытных дипломатов и переговорщиков?

Мне нужно время.

.. Опять же время, чтобы доказать то, чего стою я и сила за моей спиной. И в грядущей войне я воистину смогу расправить собственные крылья и показать всей стране, всем сомневающимся, всем своим недругам и завистникам, что отныне меня следует брать во внимание.

Что как во время экзамена с троллем, меня уже так просто не задушишь. Подавишься и сдохнешь сам же от такой кости в горле.

И тем самым я снова получу желанную передышку, тайм-аут, чтобы укрепить свою личную силу и поставить род на нужные мне рельсы.

— Господин Ливен? — склонился передо мной дворецкий с торчащими гусарскими усами.

— Слушаю, — ответил я, поравнявшись с ним.

— Приём вот-вот начнётся. Позвольте мне провести вас, — указал он путь, а затем мы вдвоем вошли в богато украшенный особняк.

Здесь буквально всё говорило о богатстве его хозяина. Высокий потолок, многочисленные декоративные колонны из камня под дорический манер, сверкающие люстры из хрусталя, полотна и картины на стенах, которым самое место в галерее искусств, а не в очередном коридоре.

Ботинки мягко ступали по красному ковру с толстым ворсом, а глаза то и дело цеплялись за очередную безделушку, чья стоимость могла превзойти все ожидания.

Таковым местом являлось родовое поместье Черных. Место, полное историй, наследия и культуры рода дипломатов, величия их предков, их подвигов, достижений и поражений.

Каждый пожелтевший документ за стеклянной рамкой, каждый шлем из доспехов тех или иных стран, каждое оружие, отбрасывающее холодный блеск даже сотни лет спустя — это были мазки, очерки их рода, картины, которые они создали.

История, которую они написали своей кровью и потом.