Псионик.Начало пути.

Прятался. Жрал крыс из канализации. Но три года – это мощно. Это – отличный результат. Хороший потенциал. Опасный. Пацана необходимо утилизировать сразу. Без проволочек.

– Не надо…– Он вскакивает на ноги и пятится к окну. На его лице – выражение ужаса. Он знает меня. Понимает, что сейчас произойдет.

Парень тужится изо всех сил. Будто никак не получается сходить в туалет. Лицо у него покраснело. Перекосилось. Пытается использовать телепатию. Пытается вызвать у меня галлюцинации. Он преуспел в этом. Не знает, что на мне защита.

Я подхожу совсем близко, протягиваю руку, чтоб схватить его за шею и…И что? Задушить? Нельзя. Я должен официально арестовать его. Мой взгляд опускается. Я вижу, что рукав форменной рубашки особиста пропитался кровью. Ее слишком много. Она капает с мокрой ткани прямо на пол. Я хватаю себя за предплечье, сжимаю его и говорю вслух.

– Давай, останавливайся! Срастайся, падла такая!

Чувствую, как болью пронзает конечность. Мышцы сводит, будто от сильной, неимоверно сильной судороги. Я ощущаю, как по-настоящему во мне что-то происходит.

Боль такая, что я хочу заорать в голос. И срать, кто обо мне, что подумает. Это странно, но я уверен, сейчас каждая мышца раненной руки восстанавливается сама. Растёт. На самом деле, растет.

– Какого черта?

Я смотрю на эту руку и не понимаю. Откуда кровь? В тот раз не было крови. Точно это знаю. Ее просто не могло быть. Пацан даже пискнуть не успел. Передо мной снова появляется испуганное детское лицо десятилетнего Псионика... А потом...

– Пошёл вон! – Громкий голос взрывается в ушах.

Меня со всей силы лягнули в бедро. Черт! Реально. Просто засандалили пяткой со всей дури. Я отлетел назад, упал на спину. Открыл глаза. Открыл глаза? Кабинет Романовского. Светло. Рядом причитает Лина и матерится Ликвидатор.

Я принял сидячее положение, а потом бестолково уставился на эту звезданутую семейку. Романовский был бледным. Очень бледным. Но при этом он смотрел на меня весьма даже бодренько. Со злостью смотрел. С такой сильной, что если бы взглядом можно было убить, меня бы уже ошметками раскидало по комнате.

И дерется ногами он, кстати, слишком активно для умирающего. Не сильно похоже, что этот человек только что собирался откинуть ласты.

– Больше никогда не смей ковыряться в моей голове. – Прошипел Романовский. – Попробуешь снова выкинуть что-то подобное, я тебя уничтожу. Понял?

–Знаете что?! – Вот тут накрыло меня. Реально. Такое бешенство взорвалось внутри, что стало вообще по хрену на все.