Скотина

— Другом? И язык повернулся? Да мне Тимофей письма писал, про твои шуточки. Ты же издевался над ним как скотина.

— Можешь думать что хочешь, я баронский сынок, тупой и избалованный. Скотина точно, фамилия обязывает, а он слуга. Но ближе него у меня только матушка.

— Чем докажешь?

— Доказать не смогу. Магия у меня слабая, только вихрь и толчки воздуха. Не представляю, как это можно проверить.

— Знаю про твою магию, спрашивал кого надо, — опять на минуту замолчал, встряхнул меня как куль с мукой, — Кто мог желать его смерти?

— Самому интересно.

Вариантов несколько. Первая зацепка — Тимофей не один, в усадьбе ещё есть случаи похожих смертей. Очередного сегодня из петли сняли. Вторая ниточка это я, вокруг меня что-то происходит, сам пока не разобрался. Третье — он мог увидеть что-то не предназначенное для посторонних глаз. Власть, бизнес. Все баронство не просто интриги, тут у каждого свои игры.

Следующий вопрос показал, что не все так плохо.

— Складно говоришь. Не боишься. Страха не ощущаю. Что же с тобой делать?

— Разреши повернуться.

— Если ты увидишь моё лицо, тебя точно придётся тебя убить.

А вот тут не соглашусь. По голосу понятно, передумал он меня убивать. Сразу мог, теперь не станет. Если не почувствует фальши. Тренирован, хорошо подготовлен, но не убийца, скорее военный. Простой, прямолинейный, привык исполнять приказы. Этот человек мне очень нужен, и я его точно не отпущу.

— Извини, я рискну, чтобы говорить, мне нужно видеть глаза. И не важно, как выглядит твое лицо.

Я узнал достаточно.

— Что ты можешь знать?

Будем шокировать и вербовать.

— Ты не наёмник и не убийца, мотив личный. Хорошо знаешь усадьбу, не просто прошёл не замеченным, для тебя это второй дом. Общаешься с кем надо, значит со слугами. Они тебя знают, с чужим бы не говорили. Не просто знают, ты был одним из них. Меня в лицо не признал, значит служил здесь давно, лет десять-пятнадцать назад. Тимофей был твоим другом, нет, скорее близкий родственник. Судя по голосу, не сын, я бы поставил что брат.

Ещё у тебя нет левого глаза и ранена рука.

Давление на спину ослабло, сталь из голоса ушла.

— Баронский сынок говоришь, тупой, избалованный?

— Так удобнее жить, не привлекая лишнее внимание, -- просипел я.

Давление между лопаток исчезло. Аккуратно развернулся, не делая резких движений. Острое лезвие переместилось к горлу. Мужик в возрасте, почти старик. Тимофея старше лет на десять. На лице съехавшая повязка, пустая глазница чернеет неровным провалом.