Скотина

Лекаря. На кол, всех на кол. Моя кровиночка. Сгною ублюдки, всех казню.

Влажные трясущиеся пальцы пощупали лоб, шею. Добавился новый голос, вроде мужской, но такой тоненький, будто барашек заблеял:

— Ваша милость, не было отравления.

Фальцет женщины перешел почти на ультразвук.

— Что ты вякнул? Я сама видела!

— Ваша милость, не было яда. Случилось то, о чем предупреждал главный целитель, ваш сын по своей рассеянности, не обратил внимание на рекомендации, и в очередной раз изволил откушать лишнего.

— Тварь, да как ты смеешь?

Барашек продолжил:

— Простите, ваша милость, молодой господин постеснялся обратиться к лекарю, у него длительная, так сказать проблема со стулом.

Так сказать, его отсутствие. На фоне застарелого э-э-э отсутствия, вышло небольшое обострение внутренних хворей. Внутри киш…, э-э-э, элементы пищеварительной системы завязались в узлы, вызвав некоторую непроходимость.

— Что ты несешь? Пантелей, ты не родовой лекарь, а наемный. Я за что тебе плачу триста рублей в год, — продолжала визжать женщина.

— Ваша милость, меня нельзя на кол, вы сами сказали, я не родовой лекарь, а нанятый по контракту. Не отношусь к роду Скотининых, – со вздохом добавил себе под нос, — И триста рублей вы обещаете заплатить уже второй год.

Путем нечеловеческих усилий приоткрылся один глаз, и сразу резануло светом. Сквозь слезы комната сфокусировалась. Высокая статная блондинка, в вечернем платье с меховым воротником. Бриллиантовые серьги до плеч. Лицо чистое, правильное, будто вырезанное из мрамора.

Немного портит картину гримаса презрения, злобы и испуга за любимое дитя. Кажется, матушка. Вторая фигура – тщедушный старичок в пенсне и с козлиной бородкой. Тройка одинаковых бородатых мужиков вжались в стену, стараясь выглядеть предметами интерьера. Сгорбленные, замызганные, перепуганные до икоты. У противоположной стены странная персона, закутанная в серую хламиду с головой. Из широких рукавов выглядывали ладони, сведенные у груди для молитвы. Похоже служитель культа.

От мощного пинка дверь хлопнула, повиснув на одной петле.

Проем загородила могучая фигура в военном мундире. Лицо хищное, властное, нос крючком. Бакенбарды, завитые кольцами, черные кустистые брови, а ля дорогой Леонид Ильич. Здравствуй почтенный родитель.

Барон зыркнул жестким взглядом, продавливающим до потрохов, полился густой бас:

– На минуту отлучился, а вы чего устроили? Где гости?

Повернулся к охраннику, у которого сразу затряслись ноги.

– Степан, доложи.