Скотина

— Ваша милость, Молодой господин изволил поспорить с двоюродным племянником Елисеевых, что ровно за три минуты откушает жареного гуся. А перед этим он успешно победил в конкурсе вишневого пирога, а наперед выиграл спор, что в один присест выпьет бочонок эля. Потом господину стало нехорошо, и он слегка, буквально на минутку прилег на пол.

Матушка закусила губу.

— Да, дорогой, я всех порубить велела, как только Боренька захрипел и на пол упал. А что я подумать была должна? Отравили моего сыночка, лапочку, кровиночку.

Как есть, из зависти извести хотят.

Женщина запнулась.

— Погоди, это что, если этому негодяю верить — зря рубили? Не слушай этого червяка, брешет. Ой, перед гостями неудобно вышло. Это же что война теперь? Ну и пусть, а нечего было на моего Бореньку наседать.

— Заткнись курица, не трещи, сам посмотрю, — нахмурился барон.

Подошел к серой фигуре, сказал спокойно:

— Око, покажи зал с момента, как я удалился.

Фигура молча развела ладони, как рыбак, показывающий крупный улов.

Между ладонями вспыхнул голубой экран, полилось изображение шумного застолья. Ого, вот и магия поспела.

— Усиль голоса Скотининых, приближай, покажи с другой стороны.

Что-то интересное досмотрел, через пару минут отвалился.

— Довольно, ясно все.

Фигура молча сомкнула ладони и изображение пропало.

— Мила, твой выплевыш в очередной раз обожрался, не смог просраться, подавился куском мяса и угробил собственную свадьбу. Почему я нисколько не удивлен? Если бы не вызов, я бы лично содрал бы с него шкуру и натянул на барабан.

Хотя нет, из такой шкуры вышел бы отличный барабанный оркестр.

Барон перевел взгляд на жену, заламывающую руки.

— Живы Елисеевы, все порталом ушли. Двух охранников зарубили только, одного сожгли. Не нужна нам война, у нас казна пустая, как голова твоего сына.

— Ты хочешь сказать, что мой Боренька…

Барон зыркнул таким взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь пол, и не только мне.

— Волоките этого в спальню и невесту ему ведите, пора кончать этот цирк.

Лекарь осмелился подать голос:

— Ваша милость, нельзя его к невесте, ему поправить здоровье надо, полечить чуть, иначе...

— Ну так лечи, нахрен ты тут еще?

— Господин барон, позвольте не здесь, разрешите в уборную отнести?

— Червяк, я повторять должен? Здесь лечи.

Трясущаяся рука легла на лоб. От руки повеяло теплом, холодом, потом снова теплом. Глубоко внутри что-то шевельнулось, дернулось, лопнуло. Ноги мелко-мелко задрожали.