Скотина

Тугой узел в животе развязался и дно прорвало, наполняя безразмерные штаны. Вместе с нечеловеческим облегчением в нос ударила такая вонь, будто разворошили старый сортир.

Матушка свалилась в обморок, на руки стоящего рядом слуги.

Барон дернулся, отшатнулся.

— Что же ты паскуда в уборную его не отвел, он насрал больше своего веса.

Обреченный голос всхлипнул:

– Простите, Ваша милость, виноват.

— Этого отмыть и к невесте. Миле склянку с нашатырем под нос и волоките оставшимся гостям улыбаться, я пошел конфуз с Елисеевыми улаживать.

Гигиенические процедуры запомнились смутно, меня скребли, протирали, хлестали тугие ледяные струи. Я лежал, зажмурив глаза, местное мыло не просто щипало, а резало как электросварка. Смотреть не мог, но внимательно слушал короткие реплики. Вроде же семейные слуги, а ничего кроме презрения и ненависти. Поток иссяк, растерли полотенцами, завернули в дерюгу и опять поволокли по ступеням. Приключения кончились на кровати, напоминающей небольшой аэродром.

Силы постепенно восстанавливались, худо-бедно тело начинало слушаться.

Удалось поднять руки и поднести к лицу. Рассмотрел короткие пальцы, распухшие как сардельки. В ладони вставлены матовые черные камни. Прямоугольные, плоские. Ткнул обгрызенным ногтем — вплавлены намертво, как старые загрубевшие мозоли. Попробовал ковырнуть сильнее, мышцы скрутило, как от удара электротоком. пронзила резкая боль, будто руку опустили в расплавленный металл. Ага, нельзя трогать.

Ощупал лицо. Патлы свисают, нос есть, губищщи как два кулака, щеки бульдожьи, подбородок один, второй, третий.

Груди лежат подмышками, да размер не меньше третьего. А нет это запасная, вторая пара. Первая — твердая пятерка, как положено, спереди. Из-за брюха, колыхающегося как гигантская медуза, еле дотянулся до стручка неопределенного размера и формы. Ага там точно что-то есть, но как же он далеко. Сомневаюсь, что рабочий, скорее всего просто для красоты.

Пощупал зубы, сначала языком, потом пальцами. Все на месте, кроме восьмерок. Крупные, кривые.

Челюсть массивная, щеки и подбородок гладкие, на растительность нет и намека.

Некстати вспомнился Современник. Молодого человека, симпатичного обещал, перспективного. Я же в теле беременного бегемота. Падла, да он же под три сотни кил весит. Эх, Современник, я же тебя найду, я же, сука, разберусь тут со всем и тебя найду. Вспомнил свой же принцип, никогда не угрожать, если не можешь выполнить угрозу. И тем более не угрожать, если можешь и собираешься.