Граф Лазарев. Том V

Межвидовая рознь всегда тлеет где-то в глубинах душ, чтобы ее разжечь, иногда достаточно одной искры. Не удивлюсь, если скоро еще где-нибудь появятся злобные вервольфы, а, возможно, и гномы с троллями в придачу. И самое плохое, что, понимая все это, я ничего не могу сделать. Разумеется, скрутить этих придурков будет несложно, я и скручу, но ведь именно этого «Неспящие» и добиваются. Чем громче скандал, тем лучше.

Какая-то девушка, неосторожно высунувшаяся из переулка, взвизгнула, когда один из вандалов с нечеловеческой скоростью метнулся к ней и ущипнул за задницу.

Первому между тем надоело громить ресторан, в основном потому, что в нем закончились целые стекла, и он повернулся ко мне.

— А ты еще кто такой? Вали отсюда.

Подойдя ближе, я понял, что оборотень еще и пьян. Ну как понял, скорее почуял. И его дружки, похоже, тоже. Неудивительно, в трезвом виде инстинкт самосохранения подсказал бы им, что устраивать погром в центре города на виду у кучи народа — верный способ попасть в полицию, а потом и на каторгу.

Оборотень посмотрел на булыжник в своей руке, пытаясь найти ему достойное применение, икнул и снова перевел взгляд на меня. Кажется, в ушастой голове шла напряженная работа мысли — попытаться засветить этим замечательным камнем мне в лоб или поискать еще какое-нибудь окно.

Я схватил идиота за локоть, дернул к себе и зашипел, морщась от запаха перегара:

— Быстро сворачивайте свою демонстрацию, а то я вам кости переломаю. Сейчас вы все трое заткнетесь, побросаете свои булыжники и в уголке будете культурно дожидаться жандармов.

Тебе понятно?

Оборотень снова икнул, злобно уставился на меня и зашевелил губами. Отравленный алкоголем мозг принялся за новую задачу: выудить какой-нибудь остроумный ответ из недр своего словарного запаса.

— А пошел ты, — наконец блеснул оборотень изобретательностью.

— Это ты зря.

Придурок замахнулся камнем, намереваясь расквасить мне нос, но я перехватил его руку и резко вывернул. Тот взвыл от боли. Второй вервольф кинулся ко мне, но согнулся пополам, когда я зарядил ему воздушным кулаком в солнечное сплетение.

Третий тоже решил поддержать товарищей, но только морально, так что по улице разнесся пьяный вопль: «Долой Императора!»

Из-за угла послышался топот копыт и полицейские свистки. Жандармы. Надо же, как быстро. Впрочем, кажется, у них участок где-то рядом.

Оборотни тоже обернулись на звук. Тот, кого я приложил Силой, поднимался с земли, волчонок с вывихнутой рукой злобно зыркал на меня, но не лез.